— Я ничего не переворачиваю. Просто хорошо их запомнил.
В субботу около девяти утра мать снова позвонила сыну.
— Вы уже выехали?
Дмитрий в этот момент стоял у плиты и готовил яичницу.
— Куда мы должны ехать?
— Очень смешно, Дима.
— Мам, я вчера всё объяснил.
— Одно дело — ягоды. И совсем другое — элементарная помощь пожилой матери.
— А что, по-твоему, я делал последние четыре года?
— Помогал своим родным.
— Именно. Я помогал семье. А теперь выяснилось, что возле клубничной грядки семья внезапно заканчивается.
Кристина сидела за кухонным столом и пила кофе. Услышав слова мужа, она подняла глаза.
Дмитрий встретился с ней взглядом и слегка улыбнулся.
На другом конце линии Тамара Ильинична ещё несколько минут возмущалась.
Завершила разговор она сердито:
— Не хотите — не надо. Сама со всем справлюсь.
— Хорошо.
— И больше просить вас ни о чём не стану.
— Хорошо, мам.
— Ещё увидите!
— Удачи с помидорами.
Она первой завершила звонок.
Первые две недели Тамара Ильинична действительно со всем управлялась.
Во всяком случае, именно такую версию она рассказывала остальным родственникам.
Однажды Дмитрию позвонила тётя:
— Почему ты бросил мать одну с огромной дачей?
— Я её не бросал.
— Она говорит, что вы совсем перестали туда приезжать.
— В этом она не преувеличивает.
— И по какой причине?
Дмитрий рассказал о клубнике и новых правилах матери.
Тётя немного помолчала.
— Ну… Детям несколько ягод, конечно, можно было разрешить.
— Вот и я так думаю.
— Но ты же знаешь, какая твоя мать упрямая.
— Прекрасно знаю.
— Впрочем, ты тоже не уступчивый.
— Семейная черта.
На этом они закончили разговор.
Тем временем Тамара Ильинична начала осознавать, что желание продавать ягоды и необходимость самостоятельно их выращивать — совершенно разные вещи.
Спелую клубнику следовало собирать регулярно.
С малиной происходило то же самое.
Траву нужно было постоянно косить.
Помидоры — вовремя подвязывать.
Огурцы — поливать и снимать, пока они не переросли.
После сильного ливня пришлось восстанавливать покосившиеся опоры.
Затем перестала работать одна из трубок капельного полива в теплице.
Раньше Тамара Ильинична просто звонила сыну и говорила:
— Дима, заедь и посмотри, что там сломалось.
Теперь проблему пришлось решать самостоятельно.
В июле она решила нанять шестнадцатилетнего внука соседки.
Парень пришёл, осмотрел заросшую траву, несколько грядок и большой малинник.
— Сколько вы заплатите? — спросил он.
Тамара Ильинична назвала сумму.
Подросток задумался.
— Это оплата за один час?
— Нет, за всю работу.
Молодой человек вежливо отказался.
Когда Тамара Ильинична пригласила его снова, он уже сам обозначил цену.
Она подсчитала предполагаемый доход от продажи ягод и решила, что парень явно слишком высоко оценивает свой вклад в сельское хозяйство.
Но ещё через неделю ей всё-таки пришлось позвать его косить траву.
Расплатившись, свекровь обнаружила, что примерно половину денег, вырученных за малину, можно сразу вычеркнуть из будущей прибыли.
К августу Тамара Ильинична почти перестала рассказывать о своём ягодном бизнесе.
Кристина намеренно не поднимала тему дачи.
И вовсе не из желания проучить свекровь.
Она искренне считала, что Тамара Ильинична вправе продавать всё выращенное на принадлежащем ей участке.
Несправедливым было другое: считать собственного сына бесплатным работником, а внуков — угрозой прибыльности предприятия.
Матвей и Соня о поездках на дачу тоже больше не спрашивали.
Однажды дочь сказала:
— Бабушка нас совсем перестала приглашать.
— Позовёт, когда захочет увидеть, — ответила Кристина.
— Клубника, наверное, уже закончилась?
— Скорее всего.
Соня немного подумала.
— Жалко.
— Тебе ягод жалко?
— Нет, бабушку. Ей ведь там скучно одной.
Кристина ничего не ответила.
Пожалуй, именно в этом заключалась самая неприятная часть всей истории.
Тамара Ильинична не была равнодушна к детям и внукам.
Она действительно их любила.
Покупала Соне красивые заколки.
Звонила Матвею перед контрольными и спрашивала, хорошо ли он подготовился.
К каждому дню рождения накрывала огромный стол.
Но временами в её голове словно включался строгий внутренний бухгалтер: если вещь принадлежала ей, остальные должны были сначала доказать своё право хотя бы прикоснуться к ней.
При этом вклад сына и невестки оценивался по совершенно другой системе — почти как нечто само собой разумеющееся.
В середине августа Тамара Ильинична позвонила сама.
Но набрала не Дмитрия.
Она связалась с Кристиной.
— Вы в эту субботу свободны?
Кристина сразу догадалась, что свекровь спрашивает не из праздного любопытства.
— Пока ничего не планировали.
— Яблоки начали созревать.
— Поздравляю.
— Кристина…
— Да, я слушаю.
— Их в этом году очень много.
Кристина улыбнулась, но ответила совершенно спокойно:
— Значит, урожай удался.