У деревянного самолётика одно крыло оставалось совершенно целым. Второе, сломанное почти посередине, держалось на синей изоленте, которая давно утратила липкость и теперь отходила по краям, напоминая кожицу запечённого яблока. Сашка спал рядом с этой игрушкой уже третью осень подряд. Каждый вечер укладывал самолёт возле подушки, а утром, ещё не успев позавтракать, бережно возвращал его на полку между энциклопедией о динозаврах и стеклянной банкой с каштанами.
Каштаны тоже были для мальчика особенными. Когда-то они собирали их втроём в парке за школой. Виталий тогда смеялся и подбадривал сына:
— Собирайте побольше! Зимой будем человечков мастерить, целую армию сделаем!
Он едва не произнёс «целую семью», но пятилетнему Сашке тогда было совершенно не до таких тонкостей.
Человечков из каштанов они так и не сделали.
Потому что той зимой Виталия уже не стало.
Самолётик отец вырезал собственными руками из липового бруска в гараже. Покрасил его в ярко-зелёный цвет, ведь маленький Сашка был твёрдо убеждён, что настоящие самолёты бывают исключительно зелёными.
Однажды мальчик уронил игрушку на лестнице в подъезде. Крыло треснуло, а Сашка разрыдался так отчаянно, что соседи начали выглядывать из квартир.
— Ничего страшного, казак! — успокоил его Виталий, подхватывая на руки и подбрасывая вверх. — В субботу починим как следует. Увидишь, станет даже крепче прежнего!
Но та суббота для них так и не наступила.
Синюю изоленту намотала Мария. Одна, поздно вечером, когда сын наконец уснул.
Получилось неровно и некрасиво.
Однако Сашка категорически запрещал кому-либо, даже собственной матери, снимать или заменять эту ленту.
Три года Мария существовала так, словно каждый её день был бесконечной рабочей сменой, у которой никогда не наступало завершения.
До пяти вечера — отдел кадров на хлебозаводе. По вторникам и четвергам — Сашкины шахматы. По субботам — бассейн. А между этим уроки, стирка, уборка, приготовление котлет сразу на несколько дней и бесконечные домашние заботы.
Мать звонила каждое воскресенье.
И каждое воскресенье разговор повторялся почти слово в слово.
— Марийка, тебе ведь тридцать четыре, а не семьдесят! Ты хоть в кино иногда выбирайся!
— Мам, когда мне ходить? И с кем?
— Вот именно! Всё у тебя «когда» да «с кем»! Так и просидишь всю молодость дома.
Мария давно перестала спорить.
Она просто заканчивала разговор, откладывала телефон и шла проверять, погасил ли Сашка свет в своей комнате.
Андрей появился в её жизни благодаря старому бабушкиному сундуку.
Сундук был дубовым, массивным, с металлическими коваными уголками. Марии он достался после продажи бабушкиного деревенского дома.
Нижний ящик намертво застрял, крышка перекосилась, а замок не открывался уже около двадцати лет: ключ потеряли ещё при жизни бабушки.
Однажды сотрудница бухгалтерии подсказала адрес мастера.
— Возле рынка, в полуподвальном помещении, один мужчина старую мебель восстанавливает. Неразговорчивый, зато мастер от Бога. Руки золотые!
В мастерской пахло древесной стружкой, лаком и каким-то приятным сладковатым ароматом свежего дерева.
Из старенького радиоприёмника негромко доносилась музыка.
Мужчина лет сорока, с мелкими опилками в волосах, долго рассматривал сундук, не произнося ни слова.
Он осторожно проводил ладонью по крышке, словно гладил живое существо.
— Дуб, — наконец задумчиво произнёс он. — А вот здесь, сбоку, видите вставку? Это не заводская работа. Кто-то ремонтировал сундук самостоятельно, дома. Значит, вещь была человеку очень дорога.
— Дедушка! — неожиданно вспомнила Мария и сама удивилась. — Мама рассказывала, что он спасал этот сундук во время наводнения.
— Вот видите. Значит, и нам нужно его сохранить. Дадите две недели?
Спустя четырнадцать дней нижний ящик выдвигался без малейшего усилия, крышка закрывалась идеально ровно, а в замке появился новенький латунный ключик, хотя Мария даже не просила его изготавливать.
Кроме того, перестали скрипеть старые петли.
— Но я ведь не просила вас ремонтировать петли, — растерянно заметила женщина, когда Андрей назвал удивительно небольшую стоимость работы.
— Они скрипели, — просто ответил он, пожав плечами. — А я не люблю, когда что-нибудь скрипит.
Дальнейшие события развивались настолько естественно, что впоследствии Мария так и не смогла вспомнить, в какой именно момент обычное знакомство превратилось во что-то большее.
Как-то в разговоре она случайно пожаловалась, что на кухне отвалилась настенная полка. Дом старый, стены рыхлые, обычные дюбели совершенно не держатся.
В ближайшую субботу Андрей появился у неё рано утром, пока Сашка был на занятиях по плаванию.
Принёс дрель и пакет специальных креплений.
За двадцать минут надёжно установил полку, выпил чашку чая прямо стоя и собрался уходить.
Никаких намёков.
Никаких настойчивых приглашений.
Даже привычного вопроса «Когда снова увидимся?» не прозвучало.