Три дня составляла меню.
Два дня ездила за продуктами, сравнивала цены, выбирала самое хорошее.
Ночь перед праздником провела почти полностью на кухне.
Оливье.
Селёдка под шубой.
Запечённая курица.
Канапе.
Два разных пирога.
К утру кухня пахла настоящим праздником.
А сама Оля едва держалась на ногах.
— А вдруг мало? — спросила она у Артёма, рассматривая заставленный едой стол.
Он рассмеялся:
— Ты серьёзно? Да тут весь подъезд накормить можно.
Гости начали приходить к шести вечера.
Сначала друзья Артёма.
Потом коллеги Оли.
Её родители приехали с огромным тортом.
Валентина Николаевна и Наталья появились позже всех.
Без цветов.
Без подарка.
С одинаково поджатыми губами.
— Неплохо устроились, — сказала свекровь, внимательно осматривая прихожую.
Это совершенно не прозвучало как комплимент.
Первый час прошёл нормально.
Гости расселись.
Зазвенели бокалы.
Артём произнёс тост.
Оля почти расслабилась.
Почти поверила, что всё действительно будет хорошо.
А потом начала замечать детали.
Валентина Николаевна сидела на самом краю дивана и практически не участвовала в общих разговорах.
Зато её глаза постоянно возвращались к столу.
Взгляд был внимательный.
Оценивающий.
Она рассматривала блюда примерно так, как покупатель смотрит на витрину в магазине: что выгоднее, что дороже, что можно использовать.
Когда Оля вынесла горячее, свекровь едва заметно скривила губы.
— Курочка. Можно было, конечно, и говядину сделать. Ну ладно.
Наталья сидела рядом с матерью и без особого интереса ковыряла вилкой салат.
На свадьбе Оля видела, как та складывала себе в сумочку шоколадные конфеты из общей вазочки.
Причём не одну.
И не две.
Целую горсть.
Тогда Оля решила, что ей просто показалось.
Но теперь в памяти один за другим начали всплывать похожие эпизоды.
Цветы со свадьбы.
Почти все букеты, которые подарили молодожёнам гости, Валентина Николаевна в конце вечера собрала и увезла домой со словами:
— Всё равно завянут, а у меня постоят в воде.
Половина конфет из вазочки.
Тех самых, которые Оля специально покупала для гостей.
Она мотнула головой, стараясь не думать об этом.
Мелочи.
Глупости.
Не стоит из-за такого портить праздник.
Но спустя полчаса, когда Оля вышла на кухню за десертом и увидела свекровь, которая перекладывала салат в контейнер, внутри словно что-то треснуло.
Потому что дело было совсем не в еде.
Совсем не в ней.
— Валентина Николаевна, — Оля услышала собственный голос будто со стороны. — Что вы сейчас делаете?
Свекровь даже не замедлила движения.
Ложка продолжала перекладывать салат.
— Немного беру с собой. Вы же всё равно столько не съедите. А нам завтра на работу, готовить некогда будет.
— Мам, здесь канапе хорошие, — сказала Наталья. — Те, что с красной рыбой. Я возьму?
Оля стояла в дверях и ощущала, как вдоль спины медленно проходит неприятный холод.
В гостиной кто-то громко смеялся.
Кто-то включил музыку.
За стеной продолжался праздник.
А здесь, на её кухне, две женщины спокойно собирали себе еду, которую гости ещё даже не успели попробовать.
— Гости ещё не ели, — произнесла Оля.
Голос был достаточно спокойным, хотя внутри всё дрожало.
— Пожалуйста, положите обратно.
Валентина Николаевна наконец остановилась.
Подняла голову.
Посмотрела на невестку с таким выражением, будто искренне не понимала, в чём проблема.
— Оль, ну не будь жадной. Еды же полно. Никто даже не заметит.
— Я замечу. И это мой дом.
На кухне стало тихо.
Наталья замерла с канапе в руке.
— Ты же хозяйственная, — усмехнулась золовка. — Ещё приготовишь. Подумаешь, салат.
— Наталья, положи обратно.
— А с чего вдруг?
Оля шагнула вперёд и забрала поднос.
Движение получилось резким.
Почти грубым.
Она сама не ожидала от себя такой реакции.
— Потому что я прошу. В своём доме. На своём празднике.
В дверях появился Артём.
Он посмотрел на мать.
На сестру.
На Олю с подносом в руках.
И было видно, что он вообще не понимает, что произошло.
— Всё нормально? — неуверенно спросил он.
Валентина Николаевна демонстративно закрыла пластиковый контейнер.
Крышка громко щёлкнула.
Так резко, будто поставила жирный восклицательный знак.
— Всё прекрасно, — процедила она. — Просто у твоей жены очень необычное понимание гостеприимства.
Артём посмотрел сначала на мать.
Потом на Олю.
Оля ждала.
Ей казалось, сейчас он обязательно что-нибудь скажет.
Поддержит её.
Хотя бы объяснит матери, что так делать нельзя.
Но он только прокашлялся и произнёс:
— Ладно, пойдёмте к столу. Там вроде тост хотят говорить.
И ушёл.
Праздник продолжился.
Но атмосфера уже стала другой.
Гости всё так же шутили.
Произносили тосты.
Хвалили ремонт, квартиру и угощения.
Оля улыбалась.
Подливала чай.
Выносила пирог.
Но внутри чувствовала себя актрисой, которая забыла текст роли, однако всё равно продолжает ходить по сцене.