— Научу, — серьёзно ответил Николай.
— Ты шутишь? Мне шестьдесят три!
— А что, после шестидесяти колёса уже не крутятся?
Галина так расхохоталась, что на глазах выступили слёзы. Николай сидел напротив и смотрел на неё с такой нежностью, что она вдруг смутилась.
— Чего ты так смотришь?
Он опустил глаза.
— Да ничего. Просто давно не слышал, как ты смеёшься.
Она не придала значения его словам. А зря.
—
В том октябре яблок уродилось особенно много. Сад Николая стоял весь золотой. Ветки сгибались под тяжестью плодов, а листья шуршали под ногами.
Галина уже привыкла, что почти каждое утро у калитки её ждало что-нибудь от соседа: несколько груш, орехи или букет последних астр. Но однажды корзина оказалась необычной.
Небольшая, плетёная из тёмной лозы. К ручке была привязана синяя ленточка. Галина сразу её узнала. Такая же корзина была у неё в молодости. Когда-то она ходила с ней на рынок, потом корзина куда-то исчезла. Галина давно о ней забыла.
— Вот чудеса, — пробормотала она.
Под яблоками лежал конверт. Пожелтевший, с загнутыми краями. На нём аккуратным почерком было выведено:
«Галине. Если однажды решусь».
Женщина присела на скамейку. Сердце забилось быстрее. Она осторожно вскрыла конверт. Внутри оказалось письмо, написанное тридцать семь лет назад.
«Галя, родная… Не знаю, прочитаешь ли ты когда-нибудь эти строки. Может, я так и не решусь отдать тебе письмо. В тот вечер я пришёл к тебе с кольцом. Хотел попросить тебя стать моей женой. Но возле калитки меня встретил Пётр. Он сказал, что ты ждёшь от него ребёнка, что вы уже решили пожениться и что ты просишь меня больше не приходить. Сначала я ему не поверил. Хотел зайти и поговорить с тобой. Но он сказал, что ты плачешь и не желаешь меня видеть.
Я ушёл. Не потому, что разлюбил. Просто решил: если ты выбрала его, я не вправе вставать между вами. Я до сих пор помню тот день, когда мы сидели под старой яблоней у реки. Ты сказала, что больше всего на свете мечтаешь о маленьком доме, саде и человеке, рядом с которым можно молчать и всё равно не чувствовать себя одинокой.
Тогда я подумал, что хочу стать таким человеком. Прости, что сам тебя ни о чём не спросил.
Твой Николай».
Галина перечитала письмо. Потом ещё раз, и ещё. Руки так дрожали, что лист шуршал. В памяти всплыло лето, которое она старалась забыть долгие годы.
Ей было двадцать пять. Она работала продавщицей в сельском магазине, а Николай только устроился водителем. Они не называли себя парой, но он иногда провожал её после работы, приносил полевые цветы. По воскресеньям они ходили к реке.
Однажды Николай сказал:
— Галю, скоро я тебе такое скажу — или рассмеёшься, или заплачешь.
— Ну так скажи.
— Подожди ещё немного. Хочу всё подготовить как следует.
А потом он внезапно исчез. Не пришёл на встречу, не встретил её после работы, не ответил на записки, которые она передавала через знакомую.
Через несколько дней в магазин зашёл Пётр.
— Не жди своего Николая, — сказал он. — У него другая появилась, в соседнем районе. Они уже свадьбу планируют.
Галина не поверила.
— Не может быть.
— Ещё как может. Я сам слышал. Он только не знает, как тебе об этом сказать.
В тот вечер Галина почему-то проплакала до самого утра. А через месяц согласилась сходить с Петром в кино. Ещё спустя полгода они поженились. Николая она иногда встречала на улице. Он здоровался, но близко не подходил.
Галина решила, что он стыдится своего поступка, и научилась проходить мимо с гордо поднятой головой. Теперь, держа старое письмо, она поняла: всё было совсем не так.
— Господи… — прошептала она. — Что же ты натворил, Пётр?..
—
К дому Николая она отправилась сразу. Калитка оказалась открыта. Во дворе стояли две картонные коробки и старая дорожная сумка. Николай сидел на крыльце и перебирал какие-то бумаги. Увидев Галину, он медленно поднялся.
— Прочитала?
Она молча протянула ему письмо.
— Это правда?
Николай кивнул.
— Правда.
— Всё, что здесь написано?
— Всё, Галю.
— Почему ты молчал?!
Голос её сорвался.
— Почему не пришёл ко мне? Не спросил? Не объяснил, что это неправда?
Николай опустил голову.
— Я был глупым. И гордым. Молодым. Поверил словам другого мужчины.
— А потом? Когда понял, что я не беременна? Что мы с Петром поженились только через полгода?
Он тяжело вздохнул.
— Тогда было уже поздно. Ты стала его женой. Я не хотел разрушать твою семью.
— А обо мне ты подумал? — тихо спросила она. — О моей жизни ты подумал?
Николай поднял глаза. Они блестели от слёз.
— Думал. Каждый день думал.
Галина опустилась на ступеньку. Николай сел рядом, оставив между ними немного места. Некоторое время они молчали.
Наконец она спросила:
— А почему ты так и не женился?
Николай медленно провёл ладонью по колену.
— Пытался, Галю. Встречал хороших женщин. Одна даже хотела переехать ко мне. Но я смотрел на неё и понимал, что не могу обещать то, чего нет у меня в сердце. Не хотел обманывать.