— Ну хоть теперь поживёшь для себя, — с улыбкой заметила Ирина. — А то выходит, лучшие годы ушли на детей.
Татьяна замерла.
Эти слова задели её особенно сильно. Перед глазами внезапно возник Максим в первом классе — худенький мальчик в слишком большом пиджаке с букетом астр в руках.
Потом Марийка с температурой под сорок, когда Татьяна всю ночь меняла мокрые полотенца на её лбу. Младший Саша, которого она водила за руку в детский сад, а он плакал и повторял: «Мамочка, только забери меня первой».
Она вспомнила ночные смены. Как отказывала себе в новых вещах, чтобы оплатить старшему общежитие. Как зимой ходила в старых сапогах, потому что Марийке нужно было поставить брекеты. Как ремонтировала крышу, брала дополнительные смены и однажды уснула прямо на кухне, сидя на табуретке, потому что почти двое суток не спала.
Она никогда не считала эти годы потерянными. Но сказать об этом сейчас не смогла.
— Ира.
Голос Олены прозвучал негромко, но за столом неожиданно стало тихо.
— Что? — Ирина повернулась к ней.
— Может, хватит?
— Чего именно?
— Вот этого всего.
Ирина засмеялась.
— Олена, мы же просто разговариваем.
— Нет. Ты разговариваешь так, будто Таня должна перед тобой отчитываться за всю свою жизнь.
— Господи, Таня, я тебя обидела?
Все посмотрели на Татьяну. Это было хуже всего. Она машинально покачала головой.
— Да нет…
— Вот видишь, — победно сказала Ирина.
— Нет, я вижу другое, — спокойно ответила Олена. — Таня просто не хочет ссориться.
Татьяна удивлённо взглянула на неё. Олена отложила вилку.
— Ты говоришь, что она не сделала карьеру, что лучшие годы потратила на детей, что только теперь научилась сама крутиться. А ты вообще знаешь, как она жила?
Ирина пожала плечами.
— А ты знаешь?
— Немного.
— Откуда?
Олена повернулась к Татьяне.
— Твоего старшего зовут Максим Коваленко?
Татьяна удивлённо замолчала.
— Да.
— Тогда понятно. Я у него преподаю.
— В университете?
— Да. Уже второй год.
Олена улыбнулась.
— Максим не любит много рассказывать о себе. Но однажды после пары мы заговорили о семье. Я тогда ещё не знала, что ты его мама.
Татьяна несколько секунд молчала.
— И что он тебе рассказывал?
— Что его мама одна подняла троих детей.
У Татьяны перехватило дыхание. Олена продолжила:
— Он говорил, что ты работала на двух работах. Что помогла старшему получить образование, поставила на ноги дочь и вытащила младшего после школы. И что ты никогда не говорила им: «Я ради вас пожертвовала всей своей жизнью».
Пальцы Татьяны задрожали. Она спрятала руки под столом.
Максим никогда не рассказывал ей ничего подобного. Наоборот, когда приезжал домой, обычно ворчал:
— Мам, зачем ты опять столько банок собрала? Я что, голодный студент?
Но всё равно забирал и варенье, и огурцы, и домашнюю аджику.
— А ещё, — сказала Олена, — он очень тобой гордится.
Татьяна опустила голову.
— Не надо…
— Надо.
Теперь Олена смотрела на Ирину.
— Ты спросила, сама ли Таня купила дом. Так вот, сама. И машину она тоже купила самостоятельно.
Ирина усмехнулась:
— Сейчас машина не такое уж достижение.
— Я и не говорю, что это достижение.
Олена говорила по-прежнему спокойно, без крика. От этого её слова звучали ещё убедительнее.
— Просто странно слышать от тебя: «Сама купила?» Будто ты удивляешься, что человек способен чего-то добиться без помощи родителей.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что сказала.
— Нет, объясни нормально.
Олена выдержала небольшую паузу.
— Хорошо. Объясню. Тане никто не подарил квартиру на свадьбу.
Ирина заметно побледнела.
— При чём здесь это?
— Ни при чём. Так же, как карьера Тани не имеет никакого отношения к нашей сегодняшней встрече.
— Мои родители могли мне помочь и помогли. Что в этом такого?
— Ничего. Это прекрасно, когда родители имеют возможность поддержать своих детей.
Олена кивнула.
— Но после этого не очень красиво сидеть за столом и поучать человека, которому никто не помогал, как именно ему стоило прожить свою жизнь.
Ирина покраснела.
— Ты вообще не знаешь, как я жила.
— Согласна, не знаю.
— Мама до сих пор иногда мне помогает. И что с того?
— Абсолютно ничего.
Олена взяла стакан воды.
— Но тогда тем более не нужно насмехаться над человеком, который всю жизнь добивался всего самостоятельно.
За столом наступила тишина. За дверью звякнула посуда. Ирина отвернулась к окну.
Татьяна почувствовала себя ещё более неловко, чем раньше.
— Олена, не надо было, — прошептала она.
— Надо было.
— Я бы сама…
Олена едва заметно улыбнулась.
— Таня, ты бы сама снова промолчала. Как и тридцать лет назад.
Несколько женщин тихо засмеялись. Даже Татьяна не удержалась от улыбки.
— Это правда, — призналась она.
Напряжение немного отступило. Светлана подвинула к Татьяне тарелку.
— На, возьми ещё салата. А то вы сейчас все переругаетесь, и мне придётся доедать его в одиночку.