За столом снова раздался смех, уже более свободный. И только Ирина продолжала молчать.
Через несколько минут разговоры снова разделились. Кто-то заговорил о детях, кто-то — о работе и ценах на бензин. Обсуждали саженцы роз и то, сколько времени каждая добиралась до ресторана через вечерние пробки.
Татьяна почти не слушала. В голове у неё снова и снова звучала одна фраза:
«Он очень тобой гордится».
Когда все начали расходиться, на улице уже стемнело. Воздух стал холоднее. Татьяна застегнула куртку и достала из сумки ключи.
— Таня!
Она обернулась. Олена догоняла её у выхода.
— Ты на машине?
— Да. Вон она.
У тротуара стоял небольшой подержанный «Рено». Ничего особенного. Татьяна купила его три года назад, откладывая деньги почти четыре года.
Олена посмотрела на автомобиль и улыбнулась.
— Значит, Максим говорил правду.
— О чём?
— Что ты очень упрямая.
Татьяна рассмеялась.
— Не знаю, можно ли считать это комплиментом.
— В его исполнении — точно можно.
Они немного постояли молча. Потом Татьяна сказала:
— Спасибо тебе.
— За что?
— Ты сама знаешь.
Олена вздохнула.
— Возможно, я зря упомянула про родителей Ирины.
— Возможно.
— Но она меня разозлила.
— Я заметила.
Олена уже собиралась уходить, но Татьяна коснулась её рукава.
— Олена…
— Что?
— Максим действительно так говорил?
— О тебе?
— Да.
— Действительно.
— Сам? Ты не расспрашивала его?
— Сам всё рассказал.
У Татьяны заблестели глаза. Она быстро отвернулась, будто решила что-то поискать в сумке.
— Вот глупая, — тихо сказала она. — Через столько лет плачу на парковке.
Олена ничего не ответила. Просто осталась рядом.
На другой стороне дороги светились окна многоэтажек. Проехал автобус, зашуршали шины по влажному асфальту. С дерева над ними сорвался жёлтый лист и упал прямо на капот Татьяниной машины.
— Знаешь, — наконец произнесла Татьяна, — я всё время думала, что детям со мной было тяжело.
— Почему ты так решила?
— Потому что у других было больше. Одежда лучше, каждое лето море, новые телефоны… А у нас постоянно: «Подождите до зарплаты», «В этом месяце не получится», «Давайте отложим до следующего года».
Олена внимательно посмотрела на неё.
— Максим рассказывал совсем другое.
— Что именно?
— Как ты вставала в пять утра, чтобы испечь ему пирожки в дорогу. Как ехала через всю страну, когда он заболел на первом курсе. Как продала золотую цепочку, чтобы купить ему ноутбук для учёбы.
Татьяна вытерла щёку.
— Господи… И это он тоже рассказал?
— Рассказал.
— Я ведь просила его никому не говорить.
— Таня, он говорил об этом не потому, что ему было стыдно.
Олена ненадолго замолчала.
— Он тобой гордился.
Татьяна смотрела куда-то через дорогу. Ей вдруг вспомнилась та самая золотая цепочка. Когда-то мама подарила её на двадцатилетие. Украшение почти двадцать лет лежало в шкатулке, а потом однажды утром Татьяна отнесла его в ломбард.
По дороге домой она плакала. Не из-за золота. Ей было больно от того, что она не может купить сыну ноутбук просто из зарплаты, как другие родители.
И только сейчас, спустя много лет, она впервые подумала об этом иначе. Не как о доказательстве своей бедности, а как о свидетельстве того, что она всё-таки смогла помочь сыну.
— Какая странная жизнь, — тихо сказала Татьяна.
— Что именно?
— Тридцать лет назад я думала, что ты вообще меня не замечаешь.
Олена рассмеялась.
— А я была уверена, что ты меня недолюбливаешь.
— Почему?
— Потому что ты почти со мной не разговаривала.
— Я почти ни с кем в группе не разговаривала.
— Вот именно.
Обе засмеялись. Потом Олена обняла Татьяну. Без торжественных фраз и красивых речей — просто крепко и по-дружески.
— Езжай осторожно.
— Хорошо.
Татьяна села в машину. В сумке завибрировал телефон. Это было сообщение от Максима:
«Мам, ты уже была на встрече? Как всё прошло?»
Татьяна долго смотрела на экран. Потом написала:
«Хорошо. Я встретила твою преподавательницу».
Три точки появились почти сразу.
«Олену Сергеевну?»
Татьяна улыбнулась.
«Её».
«Ой».
«Что значит “ой”?»
Ответа не было около тридцати секунд. Затем появилось новое сообщение:
«Надеюсь, она не рассказала ничего лишнего».
Татьяна вытерла ещё одну слезу и написала:
«Рассказала».
Снова пауза.
«Мам, я говорил только хорошее».
Татьяна набрала: «Я знаю».
Она хотела поставить точку, но передумала и добавила:
«Я тоже тобой горжусь».
Максим ответил не сразу.
Татьяна уже завела двигатель, когда телефон снова засветился. В сообщении было всего три слова:
«И я тобой».
Она сидела в тёмной машине посреди ресторанной парковки и плакала.
Тихо, без всхлипов. Но на этот раз ей совсем не было стыдно.
Потому что иногда человеку нужно прожить половину жизни, вырастить троих детей, пережить развод, научиться считать деньги до зарплаты, купить небольшой дом и старую машину, чтобы однажды сентябрьским вечером случайно услышать от почти незнакомой женщины то, что он сам никогда не решался сказать о себе:
Она справилась.