Сентябрь в тот год выдался необычно тёплым. Днём солнце всё ещё грело почти по-летнему, но вечерами уже ощущалась прохлада, а под ногами шуршали первые жёлтые листья.
Татьяна дважды собиралась отказаться от встречи. Сначала она написала в общий чат: «Девочки, наверное, не получится, дел много». Потом стёрла сообщение.
Всё-таки тридцать лет.
Тридцать лет прошло с того дня, как они окончили педагогическое училище. Тогда им было по семнадцать-восемнадцать. Они обменивались конспектами, бегали в буфет за чаем и булочками, одалживали друг другу капроновые колготки перед танцами и искренне верили, что в сорок пять жизнь уже почти заканчивается.
Теперь большинству было уже около пятидесяти.
Встречу решили устроить в небольшом ресторане недалеко от центра. Без особой роскоши: отдельный зал на двенадцать человек, длинный стол, светлые шторы, небольшая ваза с сухоцветами и официантка, которая время от времени заходила, чтобы убрать пустые тарелки.
Татьяна пришла одной из последних.
— Таня! — первой вскочила Светлана. — Боже мой, ты совсем не изменилась!
Татьяна засмеялась.
— Не преувеличивай. Ещё как изменилась.
— Ну хорошо, очки появились, — Светлана обняла её. — А в остальном всё та же.
Татьяна сняла светлую куртку и немного неуверенно оглядела зал. Кого-то она узнала сразу, а кого-то только после того, как услышала голос.
Олена сидела у окна.
В годы учёбы они с Татьяной почти не дружили. Просто учились в одной группе. Иногда перекидывались парой слов на перемене, однажды вместе дежурили в аудитории и несколько раз оказывались в одной паре на практических занятиях. Не больше.
— Привет, Таня, — тепло поздоровалась Олена.
— Привет.
— Садись к нам. Здесь как раз есть свободное место.
Напротив сидела Ирина. Её Татьяна тоже узнала сразу. Ирина почти не изменилась — правда, речь была не о внешности, а о манере общения. Ещё в училище она любила знать всё обо всех и обладала странной способностью делать обидные замечания таким тоном, будто просто пошутила.
— Ой, Таня, — протянула она, оглядывая Татьяну с головы до ног. — А ты всё такая же скромница.
— Наверное, — улыбнулась Татьяна.
— Девочки, вы помните, как на первом курсе она боялась отвечать у доски?
Кто-то тихо рассмеялся.
Татьяна тоже улыбнулась, хотя ей внезапно стало неловко.
— Было такое.
— Вот и я тогда думала: интересно, жизнь хоть немного научила тебя постоять за себя или нет?
— Ира, ну всё, началось, — махнула рукой Светлана.
— А что я? Я ничего плохого не сказала.
Принесли салаты, и разговор постепенно перешёл на преподавателей, общежитие и старые фотографии. На несколько минут Татьяна расслабилась.
Она слушала, как Наталья рассказывает о внучке, как Светлана жалуется на цены, а Олена смеётся над давней историей с зачётом по психологии.
Но затем Ирина снова обратилась к ней.
— Таня, а где ты сейчас работаешь?
— В магазине. Администратором.
— Правда?
— Да.
— А по специальности так и не пошла?
— Когда-то работала. Потом обстоятельства изменились.
Ирина покачала головой.
— Жаль. Столько лет учились.
Татьяна взяла со стола стакан воды.
— Ну, жизнь у каждого складывается по-своему.
— Это точно, — согласилась Ирина. — Я всегда говорила: нужно уметь себя подать. А ты у нас всё время сидела тихо, тебя даже не замечали.
Татьяна ничего не ответила. Никто за столом не обратил на это особого внимания, потому что одновременно шло несколько разговоров.
Через некоторое время женщины начали рассказывать, где теперь живут.
— Я сейчас в новостройке, — сказала Ирина. — Правда, район мне не очень нравится. Думаем ещё одну квартиру приобрести. Мама говорит, что лучше сделать это сейчас, пока есть возможность.
— А ты, Таня? — спросила Наталья.
— Я живу в собственном доме. Небольшом, на окраине.
— Сама купила? — Ирина даже приподняла брови.
Татьяна не поняла, почему именно это слово прозвучало так странно.
— Да.
— Ничего себе.
Ирина улыбнулась.
— Молодец. Значит, всё-таки научилась крутиться.
Татьяна опустила глаза.
— Как-то так.
Олена, которая до этого молча разрезала вилкой запечённую картошку, подняла голову.
А Ирина уже продолжала:
— А муж?
За столом стало немного тише.
— У нас давно разные дороги, — ответила Татьяна.
— А-а-а…
На лице Ирины появилось выражение, в котором одновременно смешались сочувствие и любопытство.
— Значит, ты одна?
— Одна.
— А дети?
— Трое.
— Все с тобой жили?
— Да, со мной.
— Ничего себе.
Ирина откинулась на спинку стула.
— Ну, трое детей — это, конечно, тяжело. Тут уже не до карьеры.
Татьяна почувствовала, как начинают гореть щёки. Она терпеть не могла подобные моменты. Не любила их и в двадцать лет, не любила и теперь.
Когда нужно было быстро ответить, все слова словно исчезали. Уже дома, после разговора, она могла придумать десять прекрасных ответов. Но в нужную минуту лишь молчала.
— Дети уже взрослые, — тихо сказала она.