У моего мужа руки, которые до конца не отмываются. Он долго трёт их щёткой под краном, потом берёт ту самую жёлтую пасту в жестяной банке, натирает ещё раз — а под ногтями всё равно остаётся тёмная полоска. Смазка, масло, металл. Двадцать два года такой работы.
В тот вечер я смотрела на свои ладони — аккуратные, с маникюром за пятьсот гривен от соседки с третьего этажа — и думала о руках Тараса. Потому что Маринка как раз рассказывала о своём муже.
Встречу выпускников устроили в кафе «Верба» возле автовокзала. Двадцать пять лет после школы. Скинулись по восемьсот гривен, заказали небольшой зал, пришло восемнадцать человек из тридцати двух. Я опоздала на сорок минут: у Тараса был срочный вызов, в супермаркете на Киевском шоссе сломалась холодильная камера с молочными продуктами. Пока он поменял реле, пока вымыл руки, пока переоделся — маршрутка ушла. Следующую мы ждали под дождём.
Голос Маринки я услышала ещё в коридоре, через закрытую дверь.
— …и представляете, девочки, у него в подчинении триста человек. Триста!
Я повесила плащ и вошла. Свободным оставалось только одно место — прямо напротив неё.
— О, а вот и наша скромница, — Маринка подняла бокал с соком. — А мы как раз мужей обсуждаем.
Мне подвинули тарелку с нарезкой, кто-то налил компота. Оливье было посредственным — картошки много, а майонеза пожалели.
— Триста сотрудников, — снова повторила Маринка. — Вы только представьте, какая ответственность. Он приходит домой и ещё часа два сидит с ноутбуком. Я ему говорю: отдохни. А он не может. Люди ждут решений.
Неля, с которой мы когда-то сидели за одной партой, наклонилась ко мне:
— А твой где?
— Дома. Не смог прийти, работа.
— Жаль. А кем он работает?
— Мастером по ремонту холодильного оборудования.
Я сказала это негромко. Но Маринка услышала. Или сделала вид, что услышала.
— Девочки, ведь у каждой судьба складывается по-своему, — сказала она вроде бы всем, но смотрела прямо на меня. — Кто-то выходит замуж — и муж растёт, делает карьеру. А кто-то так и живёт с обычным работягой. Ну, знаете: целыми днями в мазуте, зарплата от аванса до получки. Тоже жизнь. Просто другая.
За столом сразу стало тихо. Неля уткнулась в тарелку. Кто-то кашлянул. Евгений Петрович, наш бывший учитель математики, начал что-то рассказывать соседу про рыбалку — просто чтобы заполнить неловкую паузу.
У меня горело лицо. Не от стыда — от злости. Ответить хотелось многое, но словно ком застрял в горле.
Я вспомнила прошлую ночь. Тарас пришёл домой около половины двенадцатого, тихо разогрел ужин и сел на кухне. Я проснулась и вышла к нему.
— Ты чего не спишь?
А он ответил:
— Есть хочу, сил уже нет. Прости, что разбудил.
И ел те макароны, которые микроволновка даже толком не разогрела.
Простой работяга.
Тарас способен по звуку определить, что случилось с агрегатом. Подойдёт к холодильной витрине, послушает, приложит ладонь к корпусу — и сразу говорит, где проблема. Его вызывают тогда, когда другие мастера уже развели руками и посоветовали покупать новое оборудование.
Он приходит — и через пару часов всё снова гудит и работает как положено.
Зарабатывает, конечно, не как руководитель с тремя сотнями подчинённых.
Но квартира у нас своя, пусть и двухкомнатная на четвёртом этаже без лифта. Дочь Ярина учится на повара, в прошлом месяце впервые принесла домой собственноручно испечённый «Наполеон». Холодильник всегда полный.
Что ещё человеку нужно?
Но вслух я ничего этого не сказала.
Маринка бы рассмеялась.
Или, что ещё хуже, начала бы жалеть.
Для неё выражение «золотые руки» не считается аргументом. Жизнь она измеряет количеством подчинённых и строчками в резюме.
Я помню её ещё со школьной продлёнки. Банты, пенал с тремя отделениями, руку тянула первой — даже когда не знала ответа. Главное, чтобы заметили.
В девятом классе мы вместе делали стенгазету. Вернее, должны были делать вместе. Она быстро вытеснила меня из работы, а потом сказала классной руководительнице, что я срываю сроки, хотя задержки были именно по её вине.
Умение выгодно себя подать у неё было ещё тогда.
С Тарасом я познакомилась в двадцать два года.
Работала продавщицей в гастрономе на Зиньковской, и однажды в самый разгар июля у нас остановилась морозильная камера. Он приехал, посмотрел и сказал:
— Здесь работы минимум на полдня. Мороженое всё потечёт.
И потом сам таскал коробки в соседний магазин — двадцать восемь раз туда и обратно по жаре.
Ни разу не пожаловался.
Я тогда вынесла ему воды, а он поблагодарил так, будто я сделала для него что-то огромное.
— А твой муж конкретно чем занимается? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
Маринка сразу оживилась. Было видно, что именно этого вопроса она и ждала.
— Он региональный директор в крупной торговой сети. Продукты. Двадцать восемь магазинов по области. Каждый день поставщики, аренда помещений, сотрудники. Домой приходит — телефон не умолкает. Я говорю: отключи хотя бы вечером. А он отвечает: не могу, бизнес ждать не будет.