Главное, что Валя увидела её всего на несколько минут. Не успела рассмотреть слишком внимательно.
Во вторник в семь утра старая «Нокия» зазвонила так резко, что Нина выронила ложку.
— Ты всё ещё умеешь считать в уме быстрее, чем я на калькуляторе? — раздался знакомый голос.
— Валя?
— Слушай меня внимательно. У меня три пекарни. Наш бухгалтер, Раиса Фёдоровна, в ноябре уезжает к дочери за границу и возвращаться не собирается. А на ней накладные, расчёты с поставщиками муки, учёт, заказы от кафе.
Валентина тяжело вздохнула.
— Я в этих цифрах тону, как в тесте. Мне нужен человек, которому я доверяю. Мне нужна ты.
Нина долго молчала.
Затем сказала то, о чём думала ещё возле кассы:
— Валя, мне не нужна жалость.
— А жалости и не будет, — резко ответила Валентина. — Будет приёмка муки в шесть утра. Будут мешки по пятьдесят килограммов, которые ты будешь считать, а не таскать. Будет пекарь Тарас, который записывает расходы на коробках из-под яиц. И буду я, которая станет надоедать тебе глупыми вопросами.
Валя немного смягчила голос:
— Приезжай в четверг, просто посмотри. Не понравится — никто тебя не заставляет.
В четверг в половине шестого утра было ещё совсем темно.
Пекарня находилась на углу в обычном одноэтажном здании. Нина остановилась, едва увидела вывеску.
«Житница».
Та самая пекарня, чей батон она не смогла купить.
Она простояла под вывеской почти минуту, пока дверь не открылась. На пороге появился широкоплечий мужчина с мукой на бровях.
— Вы Нина? Валентина Сергеевна говорила, что вы придёте. Заходите скорее, а то всё тепло выпустите.
Внутри гудели печи, звенела посуда и пахло свежим тестом.
Валентину в белом фартуке и с волосами, спрятанными под косынкой, Нина снова не узнала сразу.
От элегантной женщины в светлом пальто почти ничего не осталось. Только голос был тем же самым — Валентина одновременно спрашивала Тараса о закваске, отвечала по телефону на звонок из кафе и давала указания по заказу на свадьбу.
Нине выделили небольшую комнату за торговым залом.
Там стояли стол, компьютер, календарь от поставщика муки и окно во двор. На подоконнике рос фикус.
Под горшком лежала записка от Раисы Фёдоровны:
«Поливать по средам. Не жалейте воды, он благодарный».
Нина прочитала записку и улыбнулась.
Это было первое, что она сделала на новом месте.
Через месяц Нина заметила ошибку в накладных.
Совсем небольшую — в округлении веса. Она тянулась годами, потому что никто не проверял документы настолько внимательно.
Но за год из этой мелочи складывалась сумма, на которую можно было купить новую расстоечную печь. Именно о такой Валентина мечтала с весны.
— Я ведь говорила, что ты найдёшься, — только и произнесла Валя, глядя на таблицу.
Потом почему-то отвернулась к окну.
Первую зарплату Нина отвезла сестре.
Людмила сначала категорически отказывалась брать деньги. Потом всё же приняла и так крепко обняла Нину, как не обнимала с детства.
Часть второй зарплаты получила Лидия Филипповна. Она уже давно забыла о старом долге и долго спрашивала, откуда у Нины вдруг появился румянец и почему она так изменилась.
Строки в тетради постепенно исчезали одна за другой.
Валя тем временем выкупала помещение под четвёртую пекарню. Она советовалась с Ниной, хватит ли денег одновременно на ремонт и новое кондитерское оборудование или лучше разделить расходы на два сезона.
Нина считала, перепроверяла и отвечала честно.
Иногда говорила то, что Валентина предпочла бы не слышать.
В марте в тетради не осталось ни одной незачёркнутой строки.
В то утро они сидели на заднем крыльце пекарни и пили чай.
Первая партия выпечки уже отправилась в торговый зал. Тарас сновал между печью и стеллажами, а во дворе воробьи шумно делили крошки.
— Валя, можно я спрошу? — Нина крутила чашку в ладонях. — Почему именно я? Ты могла найти кого угодно. Молодого специалиста, человека с дипломом, бухгалтера с опытом в пекарнях.
Валентина надолго замолчала.
Потом неожиданно спросила:
— Ты помнишь мой день рождения в девятом классе?
— Конечно. У тебя тогда был трёхъярусный торт. Я такого никогда не видела.
— А помнишь, что ты пришла без подарка?
Нина даже спустя столько лет почувствовала, как к щекам приливает тепло.
— У мамы тогда не было денег. Мне было ужасно неловко.
— Ты принесла тетрадь, — тихо сказала Валентина. — Обычную тетрадь в клетку.
Нина посмотрела на неё.
— Там были все задачи по алгебре, которые я завалила за четверть. Ты расписала каждую по шагам, чтобы я поняла сама.
Валя поставила чашку на ступеньку.
— Мне тогда дарили дорогие подарки, потому что все знали, кто мой отец. А ты принесла не вещь, а то, что мне действительно было нужно.
Нина улыбнулась.
— Ты всегда видела во мне просто Валю, а не кошелёк моих родителей.
— Благодаря тебе я получила свою четвёрку по алгебре, — продолжила Валентина. — И только поэтому отец разрешил мне поступать туда, куда я хотела.