Нина рассмеялась.
— Так ты взяла меня на работу из-за той четвёрки?
— Именно из-за неё, — серьёзно ответила Валя. — Но ты не знаешь всей истории. Я тогда не рассказывала, потому что стеснялась.
— Чего?
Валентина посмотрела на окна пекарни, из которых доносился запах горячих булочек.
— Отец поставил условие: если я не сдам математику минимум на четвёрку, то пойду учиться туда, куда он скажет. На экономический факультет. А я хотела заниматься пищевыми технологиями. Мечтала печь ещё с шестого класса.
Она усмехнулась.
— Отец говорил, что дочь Гнатюка не будет стоять у печи. Но слово своё держал: получу четвёрку — могу делать что хочу.
Валентина обвела рукой двор, вывеску и окна, за которыми Тарас доставал из печи противень с булочками.
— Всё это началось с твоей тетради в клетку, Нина. Я помнила о тебе двадцать лет. Просто не знала, где тебя искать.
Нина долго смотрела на пекарню.
Потом снова провела рукой под глазами — тем самым движением, каким вытирала слёзы возле супермаркета.
Но теперь ей не нужно было прятаться.
— Получается, я открыла тебе пекарню ещё в девятом классе, — сказала она с улыбкой. — А зарплату получила только сейчас.
— Немного задержалась с оплатой, — рассмеялась Валя. — Прости.
В мае Нина снова зашла в тот самый супермаркет возле остановки.
Та же касса.
Та же Дарина.
Только лак на её ногтях теперь был жёлтым.
Нина положила на ленту гречку, масло, молоко и пачку чая.
А сверху — батон в прозрачном пакете с наклейкой «Пекарня “Житница”».
Дарина пробила покупки и назвала сумму.
Нина открыла кошелёк.
И впервые за долгое время не стала пересчитывать деньги.