После похорон дочери собрались в родительском доме. Впервые за много лет приехали все восемь. Вместе с мужьями, детьми и внуками. Дом снова наполнился голосами, только теперь это были уже совсем другие голоса — не звонкие девичьи, а взрослые, серьёзные, с заметными городскими интонациями.
Сидели за столом. Поминали мать. Пили чай.
— Папа, — первой заговорила старшая, Оксана. — Как ты теперь здесь один останешься? Может, переедешь к нам? У нас свободная комната есть.
— Или ко мне, — сразу предложила Надежда. — Места хватит, не сомневайся.
— Можно и по очереди, — сказала Галя. — Полгода поживёшь у меня, потом полгода у Тани, а дальше Люба тебя заберёт…
Афанасий поднял руку. Все тут же умолкли.
— Я отсюда никуда не поеду, — произнёс он тихо, но таким голосом, что никто не решился возразить. — Здесь ваша мать лежит, за селом. Здесь мой дом. Я его своими руками строил. Здесь и жизнь закончу.
— Папа, но как ты один справишься? Печь топить, воду из колодца таскать…
— Я пока ещё не развалина, — отрезал он. — Руки на месте. Голова тоже работает. Как-нибудь справлюсь.
Дочери переглянулись. Спорить не стали. Вскоре разъехались по своим городам.
А Афанасий остался один. Топил печь. Носил воду. Подправлял забор. Жил дальше.
Годы брали своё
Но годы всегда забирают своё, как ни сопротивляйся. В семьдесят три Афанасий уже не мог нормально колоть дров — спина почти не сгибалась. В семьдесят четыре начал забывать, куда положил ключи. А в семьдесят пять однажды утром поскользнулся на крыльце, упал и пролежал почти час на холодных досках, пока его не заметила соседка Дарья, проходившая мимо по дороге в магазин.
Нужно было что-то решать.
Той же осенью к дому Афанасия подъехал длинный грузовик с прицепом, до самого верха нагруженный лесом. За ним остановились две легковые машины. Из них одна за другой начали выходить дочери. Все восемь. С мужьями. С детьми. С чемоданами, сумками и свёртками.
Афанасий появился на крыльце и застыл.
— Вы что это затеяли?
— Дом будем строить, папа, — ответила Оксана. — Новый.
— Какой ещё дом? Что вы выдумали?
— Обычный. Мы всё обсудили и приняли решение. Твой старый дом совсем ослаб — сам посмотри, стены внизу подгнили, углы проседают. Может, ещё год или два он и простоит, а дальше что? А мы хотим, чтобы ты жил. Долго. По-человечески, в тепле и удобстве.
— А деньги откуда взяли? — прищурился Афанасий.
— Все сложились, — объяснила Надежда. — У каждой немного нашлось. У кого больше, у кого меньше. Но на дом хватит. И наши мужья помогут, не волнуйся.
Афанасий внимательно смотрел на них.
На Оксану — ей уже исполнилось пятьдесят, в волосах серебрилась седина, строгая, уверенная, директор школы. На Надежду — старшую медсестру больничного отделения. На Любу — владелицу небольшого магазина в районном центре. На Галю и Таню — обе в очках, серьёзные, работают в банке. На Катю — всё такую же смешливую, руководительницу кружка в доме культуры. На Лену — приехала с юга загорелая, в ярком платке. На Светлану, самую младшую, — ей уже тридцать семь, модная, на каблуках, а ведь когда-то носилась по двору босиком.
Восемь дочерей. И ни одного сына.
«Да какой из женщины плотник?»
Работу начали уже на следующее утро.
Афанасий был уверен: немного поиграют в строительство и всё бросят. Ну какой из женщины плотник? Кто из его дочерей хотя бы раз держал в руках настоящий топор? Самое большее — тесто замесить или огород прополоть.
Но он ошибался.
Дочери вовсе не собирались самостоятельно таскать тяжёлые брёвна. Они подошли к делу иначе. По-современному, по-городскому. Наняли бригаду — шестерых крепких и опытных мужчин из районного центра. Пригнали технику: подъёмный кран и бетономешалку. Закупили всё необходимое — брус, доски, утеплитель, металлическую черепицу.
Оксана контролировала расходы и записывала в тетрадь каждую потраченную копейку. Надежда кормила рабочих — готовила на всю бригаду в летней кухне так вкусно, что мужчины только нахваливали. Люба отвечала за материалы, ездила на базу и устраивала поставщикам настоящие разборки, если те пытались недоложить товар или завысить цену. Галя и Таня занялись документами, справками и оформлением бумаг.
Катя с Леной носили то, что было полегче, и помогали по мелочам. А Светлана, самая младшая, руководила всей стройкой — в ней неожиданно проснулся настоящий талант прораба. Она так уверенно покрикивала на рабочих, что даже самые самоуверенные из них тут же становились послушными и исполнительными.
А Афанасий стоял в стороне, под старой берёзой, и наблюдал.
Смотрел, как на его глазах вырастает новый дом.
Не дом, а настоящая мечта
Это была уже не старая избёнка, а настоящий просторный дом. Светлый, на высоком фундаменте. С широкой верандой. С большими окнами. С тёплым туалетом внутри, чтобы зимой больше не приходилось пробираться во двор через сугробы. С душем. С газовым котлом. С удобной кухней. Всё было устроено так, как он когда-то представлял, но не умел сделать, потому что привык строить по-старому, по дедовским правилам.