— Ну что, папа? Нравится? — спросила однажды Оксана.
Афанасий ничего не ответил.
Он смотрел на этот дом и думал. Восемь дочерей. Восемь девочек, которых он когда-то носил на руках, которым неловко заплетал косички и которых провожал в школу. Восемь девочек, из-за которых когда-то болела душа: кому они будут нужны, уйдут за мужьями, разъедутся, и его фамилия исчезнет. Восемь дочерей, которым он, сам того не желая, всю жизнь своим молчанием давал понять: вы не те. Вы не сыновья. Вы не то продолжение, о котором я мечтал.
А они построили ему дом.
Афанасий отвернулся. Отошёл за угол, где его никто не мог увидеть. Прижался лбом к стволу старой липы. И заплакал. Впервые за много-много лет.
— Папа, ты чего? — Оксана нашла его и заглянула в лицо. — Ты плачешь?
— Нет, — соврал он, отворачиваясь. — Соринка в глаз попала.
— Папа…
— Ну плачу, — наконец признался он. — Дурак я, Оксана. Старый глупый дурак.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что всю жизнь ждал сына. А у меня ведь вы есть. Восемь дочерей. И каждая — настоящее золото. А я, старый дурак, этого не замечал.
Оксана обняла отца и прижалась щекой к его плечу.
— Папа, мы всё понимали. Всегда понимали. Но ты нас любил. Мы это чувствовали сердцем. И мы тебя любим. Слышишь?
— Слышу, — тихо ответил он. — Вот теперь действительно слышу.
Полная чаша
Дом закончили строить к концу сентября.
Афанасий переехал. В первую ночь так и не смог уснуть — ходил из комнаты в комнату, касался ладонями тёплых стен, открывал краны, включал свет. Всё работало. Всё было новым. Красивым. Его.
Утром он вышел на крыльцо. Присел на ступеньку и посмотрел на село. Сосед Никита — тот самый, который когда-то смеялся над ним и называл бракоделом, — теперь почти не выходил из дома, сильно болел. Сын у Никиты был, конечно. Только что с того? Приезжал один раз в год, на Пасху, и то на несколько часов — поесть шашлыка и сразу вернуться в город.
А дочери Афанасию звонили каждый день. Все восемь. По очереди.
— Папа, как ты там?
— Хорошо. Тепло. Светло. Дом — полная чаша.
— Мы тебе ещё денег на карту отправили. Купи всё, что понадобится.
— Да зачем мне? У меня и так всё есть.
— Тогда внукам гостинцев купишь.
— А внуки когда приедут?
— На выходных будем. Жди нас, папа.
И он ждал.
Каждые выходные дом снова наполнялся шумом. Внуки носились по комнатам. Дочери хозяйничали на кухне. Зятья помогали по хозяйству: один колол дрова, другой ремонтировал забор, третий что-нибудь прикручивал, прибивал или подправлял. Жизнь кипела.
Однажды вечером Афанасий сидел на крыльце нового дома. Осень медленно догорала. Берёзы стояли золотые-золотые. Листья бесшумно опускались на землю. Он смотрел, как за горизонтом садится солнце, и размышлял.
Восемь дочерей. И ни одного сына.
А сын, оказывается, ему и не был нужен. Потому что дети не бывают «правильными» и «неправильными». Они просто твои. Любые. И если ты любишь их по-настоящему, когда-нибудь они обязательно вернут эту любовь. Не сразу. Не неожиданным чудом. Но в самый нужный момент — вернут сторицей.
В доме зажёгся свет. Из кухни донёсся голос Оксаны:
— Папа! Иди ужинать!
Афанасий поднялся. Отряхнул колени. И вошёл в дом.
Тёплый. Светлый. Наполненный дочерьми.
В свой настоящий дом.