— Мама, наконец-то! Давай сделаем так. Эти три года ты переводи деньги мне, а я тебе подыщу хорошую квартиру. Однокомнатную, возле парка. Чтобы вышла — и сразу гулять.
Мне понравилась эта идея.
Через два года Вадим прислал фотографии.
Новая квартира.
Светлые стены.
Балкон.
Из окна видна река.
Я смотрела на снимки и представляла, как поставлю на подоконник цветы.
Правда, квартира была оформлена на Вадима.
— Почему на тебя? — спросила я.
— Мам, так намного проще. Ты в Португалии. Доверенности, нотариусы, документы… Зачем нам эти сложности?
Я согласилась.
А почему было не согласиться?
Это мой сын.
Кому мне было доверять, если не ему?
Домой я добиралась автобусом почти трое суток.
В Португалии в сентябре ещё стояло тепло.
А Черкассы встретили меня мелким холодным дождём и мокрыми жёлтыми листьями на асфальте.
Уже на автовокзале я замёрзла в своей лёгкой куртке.
Но мне было всё равно.
Я стояла, вдыхала этот сырой холодный воздух и улыбалась.
Потому что это был домашний воздух.
О точной дате возвращения я никого не предупредила.
Хотела сделать сюрприз.
Внукам привезла подарки.
Елене — красивый платок.
А Вадиму — дорогие часы, на которые откладывала почти полгода.
Такси остановилось у ворот дома.
Я вытащила чемодан.
Позвонила.
Дверь открыла Елена.
Она увидела меня и почему-то не обрадовалась.
Наоборот.
Лицо у неё изменилось.
— Людмила Петровна?.. А вы почему не позвонили?
Из комнаты вышел Вадим.
В домашних брюках.
С телефоном в руке.
Он тоже замер.
— Мама?
Я засмеялась.
— А кто же ещё?
— Ты что здесь делаешь?
Мне даже смешно стало.
— В смысле что? Домой приехала, сынок.
— Надолго?
Я поставила чемодан.
— Навсегда.
Я ждала, что он сейчас бросится ко мне.
Обнимет.
Вадим действительно обнял.
Только как-то коротко.
Одной рукой.
И сразу посмотрел через моё плечо на Елену.
Я решила не обращать внимания.
— Да вы не переживайте, я вас долго теснить не буду. Дай мне завтра ключи от моей квартиры. Съезжу посмотрю. Может, обои поменять надо. Занавески куплю. Потихоньку обустроюсь.
Елена вдруг начала очень тщательно протирать стол.
Хотя стол был совершенно чистый.
Вадим кашлянул.
— Мам… там немного не так получилось.
Я посмотрела на него.
— Как это «не так»?
— Там сейчас София живёт.
— София?
— С Артёмом.
— С каким Артёмом?
Елена тихо сказала:
— Они в августе расписались. Мы же вам фотографии присылали.
Фотографии я видела.
Софийка в белом простом платье.
Счастливый молодой парень рядом.
Я тогда ещё подумала:
«Интересно, где они будут жить? Наверное, снимут что-нибудь».
— И они живут в моей квартире?
— Мам, мы ведь не знали, когда именно ты вернёшься, — начал Вадим. — Может, через пять лет. Что квартире пустовать?
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— То есть я должна была ещё отчитываться, когда мне можно возвращаться в жильё, купленное на мои деньги?
— Мам, ну не начинай.
— Я просто спрашиваю.
— Мы же не посторонних туда поселили. Это твоя родная внучка.
Я помолчала.
— Хорошо. А я где буду жить?
— Пока у нас.
И добавил:
— На мансарде есть свободная комната.
«Пока».
Именно это слово особенно запомнилось.
Потом ещё долго звучало у меня в голове.
Свободная комната на мансарде оказалась помещением, которое они называли кладовой.
В углу стояла гладильная доска.
Возле стены — коробки с зимней одеждой.
Рядом лежал детский велосипед без одного колеса.
Елена освободила для меня часть шкафа.
Поставила раскладной диван.
Я положила на тумбочку фотографию Гриши.
Рядом поставила бутылку оливкового масла, которую подарила сеньора Тереза.
Вот и всё.
Больше ничего моего в этом доме не было.
Первую неделю все старались быть особенно вежливыми.
На второй неделе немного расслабились.
А на третьей всё окончательно стало привычным.
Я, как всегда за последние двадцать лет, просыпалась около шести утра.
Спускалась на кухню.
И однажды вдруг поняла, что никто уже не удивляется готовому завтраку на столе.
— Людмила Петровна, вы же всё равно дома, — говорила Елена, собираясь на работу. — Поставьте, пожалуйста, стирку.
Потом добавляла:
— И Марка в школу отведите.
А через минуту:
— И суп хорошо бы сварить на завтра, а то я совсем ничего не успеваю.
Я готовила.
Стирала.
Убирала.
Варила борщ так, как когда-то для Гриши.
На мясной косточке.
С фасолью.
Елена однажды попробовала ложку и сказала:
— Мы такое жирное обычно не едим.
Я промолчала.
Потом вымыла посуду.
Погладила мальчикам рубашки.
Проверила с Данилой домашнее задание, пока его родители вечером смотрели сериал.
Перед сном поднималась к себе на мансарду.
Пила таблетку от боли в спине, которую привезла ещё из Португалии.
Ложилась на раскладной диван.
И смотрела в скошенный потолок.
Однажды я спускалась вниз и услышала голос Елены.