— Не совсем, — честно призналась Надежда.
Кристина тяжело вздохнула, словно пыталась объяснить очевидную вещь маленькому ребёнку.
— Мам, ну пойми. Мы решили, что тебе лучше не приходить на мой юбилей. А потом обязательно соберёмся отдельно, только своими. Ты, я, Артур и Софийка. Посидим спокойно, по-семейному. Ты испечёшь свой фирменный пирог. Договорились?
На кухне вдруг громко загудел холодильник.
Надежда смотрела на дочь и почему-то заметила совершенно незначительную деталь: на её дорогом пальто одна пуговица едва держалась на единственной ниточке.
Ей ужасно захотелось сказать:
«Сними пальто, доченька, я сейчас пришью».
Но вместо этого она произнесла:
— Конечно, родная. Я всё понимаю.
Кристина облегчённо выдохнула и быстро поцеловала мать в щёку.
— Вот за что я тебя люблю, мамочка. Ты у меня такая понимающая.
Входная дверь закрылась.
Надежда ещё несколько минут неподвижно стояла в коридоре. Затем медленно вернулась на кухню, накрыла пирог чистым полотенцем и опустилась на стул.
Вообще-то этот пирог она собиралась испечь к субботнему празднику. Хотела взять в ресторан небольшую коробочку для Софийки, потому что внучка почти ничего не ела вне дома.
Утром Надежда позвонила парикмахеру Инне и отказалась от записи.
— А что случилось? Праздник отменили? — удивилась женщина.
— Нет. Просто мне больше не нужно туда идти.
После обеда Надежда отправилась в торговый центр.
Вот так она и оказалась перед магазинной витриной с пустым бумажным пакетом в сумочке.
И вдруг совершенно неожиданно вспомнила школьный новогодний концерт.
Кристине тогда исполнилось семь лет. Девочке досталась роль снежинки, и Надежда до трёх часов ночи дошивала ей праздничный костюм.
Каждую блёстку приходилось закреплять отдельно, потому что клей совершенно не держался на ткани.
На утренник Надежда прибежала прямо из ателье. На шее у неё так и осталась висеть сантиметровая лента. Все места в зале уже заняли, поэтому женщина пристроилась в самом последнем ряду.
Когда выступление закончилось и дети вышли поклониться зрителям, Кристина неожиданно заметила мать.
Она выскочила из общего ряда, подбежала к краю сцены и громко закричала на весь актовый зал:
— Это моя мама! Она самая лучшая! Это она мне такой красивый костюм сшила!
Зрители дружно рассмеялись.
Надежда тогда покраснела до самых ушей, не зная, куда спрятаться от всеобщего внимания.
Но одновременно чувствовала такое огромное счастье, какого, наверное, больше никогда в жизни не испытывала.
Теперь она стояла перед манекенами и пыталась понять, в какой момент всё изменилось.
Где-то между той маленькой снежинкой на школьной сцене и нынешним разговором в среду она, должно быть, упустила что-то очень важное.
Может, недостаточно разговаривала с дочерью?
Или слишком много времени проводила за работой?
А может, просто следовало покупать себе более дорогие пальто?
Надежда поправила ремешок сумочки и направилась к автобусной остановке.
На улице моросил холодный дождь, на парковке серели большие лужи, а промозглый ноябрьский ветер мгновенно пробрался под воротник пальто.
В субботу ровно в девять утра зазвонил телефон.
— Мам, выручай! У няни сегодня выходной, мне срочно нужно в салон, а Артур с самого утра занимается рестораном, там какие-то проблемы с банкетом. Можно Софийка побудет у тебя до пяти вечера?
— Конечно, привози, — ответила Надежда.
Внучка приехала с маленьким рюкзаком в форме совёнка.
Едва переступив порог, она бросилась на кухню проверять, не испекла ли бабушка пирог.
Пирог, разумеется, был на месте.
Ещё месяц назад Кристина попросила мать:
— Мам, может, сошьёшь Софийке какое-нибудь нарядное платьице? В магазинах всё такое одинаковое.
И Надежда, конечно же, согласилась.
Она сшила нежно-голубое платье с кружевным воротничком и маленькими перламутровыми пуговицами на спине.
Оставалось только аккуратно подшить нижний край.
Софийка стояла на табуретке, раскинув руки в стороны, словно самолётик. И каждый раз, когда бабушка просила повернуться, девочка начинала весело кружиться.
— Бабуля, а какое платье ты сегодня наденешь?
— Я, зайчонок, сегодня останусь дома. У меня дела.
— Какие дела?
— Взрослые.
Софийка нахмурила брови и больше ничего не спросила.
Но Надежда прекрасно заметила, что внучка запомнила её ответ.
Незадолго до пяти часов, пока девочка пыталась натянуть колготки, бабушка положила в её рюкзачок небольшую коробочку.
— Передашь это маме, когда все начнут её поздравлять. Это мой подарок. Только смотри не потеряй.
— А почему ты сама ей не подаришь?
— Потому что у тебя получится гораздо лучше.
Ресторан располагался на самом верхнем этаже здания. Через огромные окна открывался прекрасный вид на вечерний город, переливавшийся тысячами огней.
Столы украшали белоснежные скатерти, а в вазах стояли свежие пионы, несмотря на холодный ноябрь за окном.