Первым делом он заглянул в холодильник и съел половину мясной нарезки, приготовленной сестрой к празднику. Потом повертел бутылку игристого вина и заявил, что она купила какую-то кислую дрянь. Мандарины тоже подверглись критике — слишком мелкие. После этого брат развалился на диване, включил телевизор на максимальную громкость и начал раздавать распоряжения:
— Тань, сделай мне чаю! Тань, а где у тебя приличная подушка?
Татьяна продолжала измельчать свёклу и думала, что ситуацию ещё можно исправить. Она написала Максиму: «Прости меня. Неожиданно приехал брат. Если не хочешь, можешь сегодня не приезжать. Я всё пойму».
Ответ появился почти мгновенно: «Я всё равно приеду. Если ты не возражаешь».
«Не возражаю», — отправила она.
И достала из шкафа третью тарелку.
Ровно в восемь звонок раздался снова. На пороге появился Максим с букетом тюльпанов, пакетом, внутри которого позвякивала кастрюлька с холодцом, и небольшой подарочной коробочкой, украшенной синей ленточкой. Антон вышел в прихожую раньше сестры и оценивающе осмотрел незнакомца с ног до головы.
— Ого! — торжествующе воскликнул он, повернувшись к Татьяне. — Ну, раз уж пришёл, проходи.
За праздничный стол Антон уселся первым. Причём занял место во главе стола, которое Татьяна приготовила для себя.
— Ну что, будем знакомиться, — объявил брат, накладывая в тарелку оливье. — Сразу предупреждаю: главный мужчина в нашей семье — я. Поэтому все вопросы, касающиеся сестры, сначала согласовываются со мной. Кем работаешь?
— Занимаюсь ремонтом техники. У меня собственная мастерская, — невозмутимо ответил Максим.
— Мастерская, значит… Понятно. А жильё своё имеется? Или решил к Таньке на всё готовенькое перебраться?
— Есть собственная квартира.
Антон кивнул с таким видом, будто заполнил очередную графу в анкете. По его лицу было заметно лёгкое разочарование: придраться пока не получилось. Тогда он снова повернулся к сестре.
— Ты, Максим, особо не обольщайся, — начал он снисходительным тоном человека, который оказывает собеседнику огромную услугу. — Наша Танька, конечно… Как бы помягче объяснить? Тридцать пять лет бабе, а в голове одни школьные контрольные. Даже мать на неё уже рукой махнула. И готовит посредственно, сам видишь: свёклу для «шубы» нормально сварить не смогла. Я, если честно, вообще думал, что она до пенсии одна просидит. Так что тебе, можно сказать, ещё повезло, что хоть кто-то…
Татьяна почувствовала, как лицо заливает жаром. Она опустила взгляд в тарелку. Так поступала всю жизнь, когда Антон позволял себе подобные шутки в присутствии посторонних.
— Тань, принеси ещё хлеба, — бросил брат, даже не взглянув на неё. — И кетчуп захвати. Ты ведь у нас хозяйка.
По привычке она уже начала подниматься со стула.
Максим аккуратно положил вилку рядом с тарелкой. Не стукнул ею, не проявил раздражения — просто отложил.
— Таня, пожалуйста, останься сидеть, — негромко произнёс он.
Затем посмотрел прямо на Антона.
— Антон, насколько я понимаю, именно вы в марте одолжили у Татьяны деньги, которые она два года откладывала на отдых у моря? И обещали вернуть их через неделю? Похоже, ваша неделя несколько затянулась.
Антон заметно побледнел. За столом воцарилась такая тишина, что отчётливо слышалась весёлая новогодняя песня из телевизора. Очевидно, брат даже не предполагал, что Татьяна могла кому-то рассказать об этой истории. Ведь раньше она всегда молчала.
— Это наши семейные дела, — процедил он сквозь зубы. — Тебя они совершенно не касаются.
— Согласен, — спокойно кивнул Максим. — Не касаются.
Больше он не стал ничего говорить Антону. Вместо этого повернулся к Татьяне.
— Таня, а чего хочешь лично ты? Не твоя мама и не брат. Именно ты. Если попросишь меня уехать, я уеду и совершенно не обижусь. Если захочешь, чтобы я остался, буду рядом.
Никто прежде не задавал ей подобного вопроса. Ни в детстве, когда Антону покупали новый велосипед, а ей объясняли: «Ты старшая, можешь и потерпеть». Ни позднее, когда она стала взрослой женщиной.
Татьяна долго сидела молча. Затем медленно сняла фартук с красными маками и повесила его на спинку стула.
— Я хочу, чтобы хотя бы однажды у меня был праздник, который я выбрала сама, — произнесла она.
Голос заметно дрожал, однако Татьяна продолжила:
— Антон, я люблю тебя. Правда люблю. Но моя квартира — не гостиница, куда можно заявиться без предупреждения и оставаться сколько захочется. И моя доброта вовсе не означает, что я тебе чем-то обязана. За целый год ты ни разу не позвонил просто узнать, как у меня дела. Ты вспоминал обо мне только тогда, когда требовались деньги, место для ночлега или помощь в объяснениях с мамой.
— Ты что, собираешься родного брата в новогоднюю ночь на улицу выгнать?! — Антон даже вскочил со стула.
— Я тебя не выгоняю. Я объясняю, что у меня сегодня другие планы. Ты не поинтересовался ими заранее, поэтому говорю сейчас. До мамы всего час езды на маршрутке. Последняя отправляется в половине десятого, так что успеешь. Если нужно, могу заказать тебе такси до автостанции.