Антон уставился на сестру так, словно видел её впервые. Потом резко поднялся, сорвал с вешалки свою куртку и едва не уронил вместе с ней Татьянино пальто.
— Ну и оставайся тут со своим ремонтником! Мама обо всём узнает!
Дверь с грохотом захлопнулась. Ещё некоторое время на лестничной площадке громыхали колёсики огромного бордового чемодана. А в прихожей остались две небольшие лужицы от растаявшего снега.
Мать позвонила ровно через десять минут. Татьяна даже не успела вернуться за стол.
— Ты вообще понимаешь, что натворила?! — закричала мама настолько громко, что дочери пришлось отодвинуть телефон от уха. — Антончик стоит на остановке, на морозе, в такой праздник! Променяла родного брата на какого-то постороннего мужчину! Я тебя совсем не так воспитывала! Какой позор!
Татьяна молча слушала. Прежде она уже начала бы оправдываться, извиняться и обещать всё исправить. Но на этот раз дождалась, пока мать остановится перевести дыхание.
— Мама, а ты знаешь, что у меня уже целый год есть любимый человек, рядом с которым я счастлива? Не знаешь. А почему? Потому что за весь этот год ты ни разу не поинтересовалась, как я живу. Ты звонила мне всего четыре раза. Я специально считала. И каждый разговор касался Антона: приюти, одолжи, помоги, объясни, не обижайся. Ты постоянно повторяешь, что он родной. А я тогда кто, мама? Я тебе тоже родная дочь или нет?
На другом конце провода наступила тишина. Татьяна различала звук телевизора на материнской кухне и мерное тиканье старых настенных часов. Тех самых, которые ещё со времён её школьных лет постоянно отставали на пять минут. Мама молчала очень долго. Кажется, впервые за всю Татьянину жизнь ей действительно нечего было возразить.
— С Новым годом, доченька, — наконец тихо произнесла она и завершила разговор.
Когда Татьяна вышла в прихожую, следов растаявшего снега уже не осталось. Максим нашёл в ванной тряпку, вытер пол и теперь спокойно мыл руки, словно ничего необычного не произошло.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Даже не знаю, — откровенно призналась Татьяна. — Словно с плеч сняли огромный груз. Но одновременно немного страшно.
— Это естественно. Так бывает.
Они вернулись к праздничному столу. Максим положил себе порцию «селёдки под шубой», попробовал, неторопливо прожевал и задумчиво произнёс:
— Кстати, свёкла здесь совершенно нормальная. Сварена именно так, как нужно.
Татьяна рассмеялась. Впервые за весь этот непростой вечер.
В небольшой коробочке, перевязанной синей ленточкой, лежали два железнодорожных билета к морю на первые числа июля. Татьяна смотрела на них, не находя слов. А Максим тем временем открывал бутылку игристого вина, которое Антон успел обозвать кислым.
Третью тарелку Татьяна молча убрала обратно в шкаф. Чистая, она так там и осталась.