И тут из кармана на пол выпал сложенный вчетверо листок из школьной тетради в клеточку.
Диана подняла бумагу и развернула, сама толком не понимая зачем.
Почерк оказался мелким, очень аккуратным, с округлыми буквами, которым учили школьников лет пятьдесят назад.
Понедельник — помыть окна, постирать шторы.
Вторник — разобрать шкаф в прихожей. Протереть обувь.
Среда — пересадить папоротник, старый горшок слишком маленький. Поливать реже, он не любит много воды.
Четверг — испечь пирожки. Вите — с капустой. Диане — ?
После вопросительного знака виднелось несколько зачёркнутых записей.
«С вишнями?» — зачёркнуто.
«С творогом?» — тоже зачёркнуто.
А ниже, совсем мелкими буквами:
«Спросить у Вити, только так, чтобы он ничего не заподозрил».
И ещё одна строчка, написанная отдельно, словно её добавили позже:
«В октябре мне шестьдесят семь. Испечь медовик. Вдруг приедут».
Диана неподвижно стояла посреди кухни, не в силах оторвать взгляд от этого маленького листочка.
В прихожей жужжал шуруповёрт мастера.
А на плите под старым полотенцем с вышитыми петухами тихонько поднималась опара. Тесто уже настолько подошло, что слегка приподняло край ткани.
В прошлом октябре они не приехали.
У Виктора был срочный проект, у Дианы на работе проходила проверка. Они заказали доставку цветов, отправили красивое поздравление и пообещали, что в следующий раз непременно приедут лично.
Елена Марковна ответила коротко:
«Спасибо, дети. Цветы красивые».
Диана тогда решила, что свекровь опять обиделась, и даже немного рассердилась на неё за это.
— Витя, — позвала она. — Подойди, пожалуйста.
Он дважды прочитал записку.
Потом медленно опустился на табуретку, где ещё час назад стояло ведро с мыльной водой, и надолго замолчал.
— Она даже не знает, с какой начинкой ты любишь пирожки, — наконец произнёс он.
— А я ведь никогда ей не рассказывала, — едва слышно ответила Диана. — И сама ни разу не поинтересовалась, какие пирожки любит она.
Мастер установил новый замок с бронированной накладкой и передал Виктору запечатанный конверт с комплектом ключей.
— Такой ключ в обычной мастерской уже не скопируют, — пояснил он. — Только при наличии специальной карточки владельца. Теперь можете спокойно спать.
Когда мастер ушёл, Диана уже стояла возле плиты, закатав рукава.
Опара получилась замечательная — воздушная, пышная, с приятным ароматом молока и свежих дрожжей.
В морозильной камере нашлась прошлогодняя вишня, которую Дианина мама передавала из Чернигова.
А в хозяйственной сумке, которую Елена Марковна в спешке забыла под кухонным столом, обнаружились кочан капусты и упаковка сметаны.
— Ты что это затеяла? — спросил Виктор, остановившись в дверях кухни.
— Жалко выбрасывать опару. Твоя мама с самого обеда над ней хлопотала.
Он подошёл поближе и понаблюдал, как жена лепит первый пирожок. Тот получился неровным, с маленькой дырочкой сбоку.
— У мамы они обычно аккуратнее выходят.
— Значит, пусть меня научит, — ответила Диана. — Только не сегодня. Сегодня придётся есть кривые.
В восемь вечера, когда дневная жара наконец начала отступать и во дворе раздались весёлые детские голоса возле качелей, супруги вышли из квартиры.
Виктор осторожно нёс кастрюлю со свежими пирожками, завёрнутую в полотенце.
А Диана держала папоротник в новом, более просторном горшке, который они купили по дороге в небольшом киоске возле метро.
Елена Марковна открыла дверь далеко не сразу.
Сначала за дверью долго стояла тишина. Потом послышалось шарканье домашних тапочек. Наконец щёлкнул замок.
Она стояла в той самой нарядной кофточке.
Глаза покрасневшие, в руке скомканный носовой платок.
— Зачем пришли? — хрипло спросила она. — Ещё и остальные мои ключи отобрать хотите?
— Нет, Елена Марковна, — Диана протянула ей кастрюлю. — Мы пришли не за ключами. Мы принесли вам пирожки.
Свекровь растерянно посмотрела сначала на знакомое полотенце с вышитыми петухами, затем на невестку.
— Вот эти, с капустой, для Вити, — продолжила Диана. — А те, что с вишнями, мои. Я очень люблю вишнёвую начинку. Вы ведь раньше этого не знали. Теперь будете знать.
Елена Марковна издала какой-то короткий, почти детский всхлип, прижала платочек ко рту и отступила в прихожую, пропуская гостей.
Виктор обнял мать. Немного неловко, через кастрюлю с пирожками.
И тут она впервые за весь день разрыдалась по-настоящему.
Они сидели за чаем на маленькой кухне, где каждая вещь находилась на своём месте, а на холодильнике до сих пор висела школьная грамота Вити по географии.
Пирожки получились неровными.
И свекровь, конечно, не смогла удержаться от замечания.
— Тесто нужно было ещё раз хорошенько обмять, — сказала она, откусывая кусочек. — И края защипывать надо иначе, косичкой. Я тебе потом покажу.
— Обязательно покажете, — согласилась Диана. — Только у нас дома. Когда мы вас пригласим.
Елена Марковна замерла с пирожком в руке.
