— Чем открыли? — Диана шагнула вперёд. — Ключи есть только у нас двоих. Один комплект у меня, второй у Вити. Мы вам никаких ключей не давали. Мы ведь специально обсуждали это, помните? Когда после ремонта новый замок устанавливали.
Свекровь недовольно поджала губы и поправила платок.
— Витя, помнишь, в мае ты ко мне за дрелью приезжал? — наконец заговорила она, глядя куда-то в сторону окна. — Куртку тогда в коридоре оставил. А в кармане ключи звенели. Ну я и взяла их ненадолго, всего на полчасика. Возле Житнего есть мастерская, там дядя Толя мне за десять минут копию сделал. Потом положила обратно. Ты даже не заметил.
Диана прислонилась плечом к дверному косяку.
В мае. Значит, три месяца назад.
— Вы и раньше сюда приходили? — спросила она. — Пока нас дома не было?
— Ну раза три заходила, — Елена Марковна равнодушно пожала плечами, словно речь шла о совершенно обыденном деле. — Твой папоротник поливала, а то он у тебя весь желтеет. За диваном пыль вытерла, там её чуть ли не на палец накопилось. В шкафу бельё сложила. У вас ведь носки вперемешку с майками валяются, разве так можно? Я всё по цветам разложила, аккуратными стопочками. Могла бы хоть спасибо сказать.
— Вы копались в моих личных вещах, — медленно проговорила Диана.
Это прозвучало даже не как вопрос, а как осознание случившегося.
— Не копалась я! Порядок наводила!
Виктор подошёл к матери почти вплотную. Он был выше неё на две головы, крепкий, широкоплечий мужчина, но сейчас почему-то напоминал растерянного мальчишку, которого застали за постыдным поступком. Только стыдиться в этой ситуации должен был совсем не он.
— Мам, ты вообще понимаешь, что так поступать нельзя? Это наш дом. Если бы посторонний человек сделал подобное, мы бы заявление в полицию написали.
— Так пиши! — внезапно сорвалась на крик свекровь. — Пиши заявление на собственную мать! Пусть все соседи увидят, какого сына я вырастила! Я тебя одна поднимала после смерти отца, ночами не спала, на двух работах надрывалась! На эту квартиру вам деньги одалживала!
— И мы вернули тебе весь долг. До последней копейки. Ещё позапрошлым годом.
Елена Марковна осеклась.
Виктор протянул к ней раскрытую ладонь.
— Отдай ключи, мама.
— А если у вас труба лопнет? Или соседи сверху затопят? Кто тогда прибежит помогать?
— Ключи, мам.
Несколько секунд она смотрела на сына так, словно впервые в жизни его увидела. Потом сунула руку в карман халата, достала ещё одну связку и резко бросила её на стол. Металл звякнул о солонку.
— Забирайте! Да подавитесь вы ими!
Она торопливо сняла халат и швырнула на табуретку, затем сорвала с головы платок. Под халатом оказались синяя юбка и кофточка, в которой она присутствовала на их свадьбе. Диана почему-то обратила внимание именно на эту деталь и надолго её запомнила.
— Я сейчас вызову тебе такси, — тихо предложил Виктор.
— Не нужно мне твоё такси! Две остановки на маршрутке проеду, сама доберусь. — Она обулась, даже не расстегнув ремешков, и резко потянула за ручку своей сумки на колёсах.
У самого порога Елена Марковна неожиданно обернулась. В её голосе уже не осталось прежней резкости.
— Не переживайте. Больше я вас беспокоить не стану. Буду сидеть одна в своих четырёх стенах, как сова в дупле. Там я хотя бы никому не мешаю.
Дверь захлопнулась.
По лестнице застучали колёсики сумки. Звук постепенно удалялся, становился всё тише, пока окончательно не растворился в подъездной тишине.
На поезд они опоздали.
Виктор молча открыл приложение и обменял билеты на следующий день. Потом так же без единого слова нашёл телефон мастера по замкам и договорился, что тот приедет к четырём часам.
Диана сидела на тумбочке в прихожей и смотрела на собственные носки, которые кто-то посторонний аккуратно разложил ровными стопками.
— Прости меня, — произнёс Виктор, присаживаясь перед ней на корточки. — Я должен был догадаться раньше. Когда мама на прошлой неделе спросила, почему у нас сковородки висят не на тех крючках, я решил, что она просто что-то перепутала.
— Она здесь бывала, Витя. Ходила по нашей квартире. Открывала мои ящики.
— Знаю.
— Два года, — Диана старалась говорить спокойно, хотя пальцы заметно дрожали. — Два года я выслушиваю, что неправильно готовлю борщ, плохо ухаживаю за папоротником, не там вытираю пыль. Каждое воскресенье сижу у неё за столом и жду, к чему она придерётся на этот раз. А теперь выясняется, что она просто… приходит сюда. Когда ей вздумается.
Муж ничего не ответил.
Он лишь осторожно взял её дрожащие ладони в свои и продолжал держать.
Мастер появился ровно в четыре. Молчаливый мужчина в синей рабочей одежде сразу принялся за дело. Пока он возился с дверным замком, Диана отправилась на кухню.
Ей необходимо было чем-нибудь занять руки. Иначе она непременно расплакалась бы, а показывать слёзы постороннему человеку совершенно не хотелось.
Она подняла с табуретки цветастый халат свекрови, собираясь аккуратно сложить его и позже передать Виктору.
