Опару Елена Марковна поставила в половине первого, едва во дворе затих шум мусоровоза. Накрыла кастрюлю полотенцем с вышитыми петухами — тем самым, над которым когда-то трудилась ещё её мама, — и по многолетней привычке придвинула поближе к батарее. А потом вспомнила, что на дворе август, отопление давно отключено, да и в квартире без того тридцатиградусная жара. Усмехнулась собственным действиям. Сорок лет занимается выпечкой, а руки всё равно по привычке ищут тепло.
Дети к этому времени уже должны были добраться до вокзала. Поезд на Яремче отправлялся в шесть вечера. Впереди у них целая неделя в Карпатах. Витя ещё в июле с восторгом рассказывал по телефону, что они нашли замечательный домик возле речки. Семь дней. За неделю можно столько всего переделать: перемыть окна, постирать занавески, навести порядок в прихожей, где обувь у молодых разбросана как попало.
А к их возвращению обязательно испечь пирожков. Чтобы приехали уставшие с дороги, открыли дверь, а дома их уже ждала свежая, тёплая выпечка. Впрочем, сейчас тоже можно приготовить небольшую пробную порцию. Дрожжи-то новые, неизвестно ещё, как себя поведут. Лучше заранее проверить.
Она открыла кухонный шкафчик и неодобрительно поцокала языком. Пакет гречки оставлен открытым. Банка с рисом стоит без крышки. И это посреди августа! Да за неделю здесь пищевая моль заведётся.
— Эх, дети, дети, — произнесла Елена Марковна, обращаясь к пустой кухне, и принялась аккуратно расставлять крупы на столе.
Лифт в доме на Виноградаре не работал уже третий день подряд. ОСББ обещало устранить неисправность «до конца недели», правда, уточнять, какой именно недели, никто не собирался.
— Шестой этаж, — тяжело выдохнул Виктор, перехватывая поудобнее сумку Дианы. — Ещё три пролёта. Ты точно уверена, что паспорт остался дома? Может, он всё-таки в той маленькой сумочке, которую ты уже два раза проверяла?
— Точно уверена. Я оставила его на полочке возле зеркала. Специально положила на видное место, чтобы не забыть.
— Очень предусмотрительно.
— Витя, только не начинай. У нас ещё два часа в запасе, а таксист внизу ждёт.
Внезапно Диана остановилась прямо на лестнице и схватила мужа за локоть.
— Слышишь?
Виктор замер и прислушался. Подъезд жил своей обычной августовской жизнью: за какой-то дверью негромко разговаривал телевизор, в воздухе смешивались запах жареного лука и нагретого солнцем бетона. Но сверху, с их этажа, доносился едва различимый металлический звон. Именно такой звук издаёт крышка, когда её опускают на кастрюлю.
— Может, это соседи, — не слишком уверенно предположил он.
— У соседей ремонт. Они ещё с июня здесь не появлялись.
Они преодолели ещё половину лестничного пролёта. Дверь их квартиры оказалась слегка приоткрыта. Из узкой щели тянуло сквозняком, сладковатым ароматом ванили и резкими духами с запахом ландышей. Диана прекрасно знала эти духи. Так же хорошо, как и голос, который через секунду раздался из глубины квартиры:
— Ну как можно так хозяйство вести, ума не приложу! Сахар в банке без крышки оставили. Муравьи ведь набегут!
Виктор медленно опустил сумку на пол.
В прихожей стояли бежевые туфли на устойчивом широком каблуке, аккуратно поставленные носками к стене. Рядом находилась хозяйственная сумка на колёсиках, с которой Елена Марковна каждую субботу отправлялась на рынок. А на тумбочке под зеркалом, возле забытого Дианой паспорта, лежала связка ключей. Совершенно новая, блестящая, на простом дешёвом кольце без брелока.
Диана перевела взгляд с ключей на мужа.
Виктор побледнел так, что его лицо стало почти белым.
На кухне царил настоящий переполох. Баночки со специями были выстроены на столе ровными рядами, словно солдаты на параде. Дверца холодильника распахнута настежь. На табуретке стояло ведро с мыльной водой, на плите — кастрюля, прикрытая полотенцем. А посреди всего этого хозяйственного размаха, облачённая в цветастый халат и ситцевый платок, стояла свекровь и внимательно перебирала их чайные пакетики.
— Елена Марковна, — негромко произнесла Диана.
Свекровь вздрогнула так сильно, будто кто-то неожиданно хлопнул у неё прямо над ухом. Баночка с паприкой выскользнула из рук, ударилась о столешницу и покатилась по клеёнке.
— Господи помилуй! — она прижала ладони к груди. — Вы что, совсем с ума сошли, так подкрадываться?! У меня же давление! Мне волноваться категорически нельзя!
— Мама, — Виктор вышел из-за спины жены. Его голос звучал непривычно хрипло. — Что ты здесь делаешь?
Елена Марковна быстро взяла себя в руки. Растерянность мгновенно исчезла с лица, уступив место знакомому строгому, слегка обиженному выражению, которое Диана наблюдала почти каждое воскресенье на протяжении последних двух лет.
— А вы почему не на вокзале? Поезд отменили, что ли? Я ведь говорила вам, билеты заранее покупать надо, а не в последний момент…
— Мы паспорт забыли, — оборвал её Виктор. — Мама, объясни, как ты попала в квартиру?
— Как попала? Обыкновенно. На своих двоих пришла, дверь открыла и вошла.
