Чек из супермаркета Марина почему-то так и не выбросила. Он по-прежнему торчал из-под магнита на холодильнике — длинная серая лента с перечнем всего, чем эта квартира должна была встречать Новый год. Утка, красная икра, банка ананасов, мандарины, орехи для теста. В самом низу — итоговая сумма. Ровно половина её декабрьской премии.
Тяжёлые пакеты она тащила от остановки одна, осторожно ступая по подмёрзшей наледи и постоянно перекладывая ручки из одной ладони в другую. Игорь как раз тогда написал, что задержится: «важные переговоры». Закончились эти переговоры в четыре часа утра.
В половине пятого тридцать первого декабря телефон засветился на кухонном столе. Марина вытерла руки полотенцем и взяла трубку одной рукой — вторая была испачкана свекольным соком.
— Мариночка, ты морковь в оливье кубиками режешь или соломкой?
Голос свекрови звучал так громко, что телефон пришлось слегка отодвинуть от уха.
— Кубиками, Лариса Ивановна. Как обычно.
— Вот в этом-то и проблема, что как обычно. Игорь соломкой любит. Я ему тридцать лет соломкой нарезала. А ты за пять лет семейной жизни так и не научилась мужу нормальный салат делать. Я сегодня пораньше приеду и сама всё проверю.
Короткие гудки.
Марина положила телефон экраном вниз. Несколько секунд просто стояла, опершись ладонями о столешницу. Спина болела ещё с восьми утра — тупо, ровно, почти привычно, как ноющий зуб, к которому со временем перестаёшь прислушиваться.
Под раковиной стоял эмалированный таз. Смеситель капал уже второй год. Игорь дважды обещал, что «на выходных посмотрит», и оба раза благополучно забывал. Вызвать сантехника Марина почему-то всё никак не решалась — каждый раз ей казалось, что это станет окончательным признанием чего-то, чему она сама пока не хотела давать название.
В гостиной на диване спал муж. Накануне был корпоратив: вернулся он под утро, бросил ботинки прямо посреди прихожей и проспал почти до обеда.
— Игорь. Встань, пожалуйста. Мама скоро будет, надо пропылесосить.
Он натянул плед на голову.
— Марин, дай поспать. Праздник всё-таки.
— У меня этот праздник с восьми утра возле плиты. Ты обещал помочь.
— Я деньги домой приношу, — пробормотал он в спинку дивана. — Имею право хоть немного отдохнуть.
Деньги. Последние три месяца Игорь получал один голый оклад: сезон у них в фирме закончился, премий не было, а искать временную подработку не позволяла гордость. Зато ещё в октябре он купил новый телефон, потому что прежний «уже ничего не тянул». Платёж списывался первого числа с её карты, потому что на его счёте к началу месяца обычно уже ничего не оставалось.
Марина спорить не стала. Достала из кладовки старый тяжёлый пылесос, который ревел, словно трактор, и сама прошлась по всем комнатам.
Ровно в шесть раздался звонок в дверь. Игорь вскочил с дивана так быстро, словно вовсе не спал, пригладил волосы ладонью и поспешил в прихожую.
— Мама! С наступающим!
— Игорёчек, сынок!
Лариса Ивановна всегда входила в квартиру одинаково: сначала появлялась сумка, потом банка, и лишь после этого — она сама. В этот раз банка была трёхлитровая, наполненная квашеной капустой.
— А то у вас ведь своего ничего нет, всё магазинное, — сообщила она, водружая банку прямо на тумбу в прихожей. — Ой, сынок, какой же ты худой стал. И бледный совсем. На работе замучили?
— Есть немного, — скромно ответил Игорь и опустил глаза.
Свекровь вынула из пакета свои тапочки — розовые, с пушистыми помпонами. Они уже лет пять хранились в этой квартире и появлялись два-три раза в год. Только после этого Лариса Ивановна наконец заметила невестку.
— Здравствуй, Мариночка. Ты что, так и собираешься в домашних штанах ходить? Праздник всё-таки. Могла бы и привести себя в порядок. Муж уставший с работы возвращается, а ты перед ним в таком виде.
— Я готовила, — спокойно сказала Марина. — Проходите.
Лариса Ивановна вошла в гостиную и первым делом провела пальцем по полке серванта.
— Пыль, — вынесла она вердикт. — Ну, впрочем, неудивительно. Когда женщине домом заниматься, если она целыми днями в конторе бумажки перекладывает. Ой, совсем забыла, я ведь подарки привезла!
Игорю достался дорогой на вид парфюм в высокой коробке.
— Чтобы на работе от тебя солидно пахло, сынок.
Марине — мягкий шуршащий пакет. Внутри оказались две кухонные тряпки ярко-жёлтого, почти кислотного цвета.
— Спасибо, — сказала Марина и положила подарок на комод.
— А то у тебя старые уже совсем застиранные. Мужчине от одного вида аппетит пропасть может. Ну что, горячее готово?
Дальше вечер развивался по давно знакомому сценарию. Свекровь устроилась на диване и оттуда руководила процессом. Игорь играл в телефоне в «три в ряд», иногда машинально соглашаясь с матерью, даже не поднимая головы. Марина продолжала носить с кухни тарелки и салатницы.
К половине двенадцатого стол был полностью накрыт. Хрустальные блюда, холодец, утка, тарелка с бутербродами в центре. Марина села с краю, на стул ближе всего к двери, и вдруг поняла, что сейчас больше всего на свете хочет только одного — чтобы уже наступило первое января.