— А салат что, без орехов?
Лариса Ивановна поковырялась вилкой в оливье.
— Игорь орехи не ест, — ответила Марина. — Вы же знаете.
— Один раз мог бы и потерпеть ради матери! Я тебе этот рецепт по телефону полчаса объясняла. Специально грецкие орехи на рынке покупала.
— Мам, ну правда, у меня от них сыпь, — лениво сказал Игорь, накладывая себе мясо.
— Ой, сыпь у него. В детстве ел и ничего. Это всё Мариночкины выдумки, лишь бы свекрови наперекор сделать.
Марина промолчала.
— А икра какая-то мелкая. — Свекровь подняла бутерброд и стала рассматривать его на свет. — По акции, что ли, брала? Решила даже на семейном празднике сэкономить?
— Нормальная икра, — буркнул Игорь. — Марин, салфетки подай.
— Конечно, нормальная. Муж деньги в дом приносит, можно было бы и приличную баночку купить. Всё приходится самой контролировать. Как вы вообще без меня живёте, представить не могу.
Марина положила вилку на тарелку.
— Лариса Ивановна. Игорь уже три месяца получает только оклад. И совсем небольшой. Всё, что стоит сегодня на этом столе, куплено на мою премию. И кредит за его телефон тоже оплачивается с моей карты.
Игорь поперхнулся.
— Марин, ты чего начинаешь? Праздник же!
— Я ничего не начинаю. Просто уточняю, чтобы твоя мама не переживала за твои огромные заработки.
Лицо свекрови пошло красными пятнами. Она обеими руками ухватилась за край стола.
— Ты что себе позволяешь? Ты моего сына деньгами попрекаешь? Да он ради тебя на работе спину гнёт! Пришла в его квартиру на всё готовое, живёшь тут как королева, а теперь ещё и рот открываешь!
Марина медленно оглядела комнату. Обои, которые они когда-то клеили вместе с её мамой. Окно, за которым падал мелкий снег.
— В его квартиру?
— А в чью же ещё! Мой мальчик это жильё обустраивал!
— Мам, успокойся, — Игорь попытался придержать её за рукав.
— Эта квартира досталась мне от бабушки, — отчётливо, почти по слогам произнесла Марина. — По наследству. Я полгода собирала документы и сама платила за оформление. И всё это было ещё до того, как я вообще познакомилась с вашим мальчиком. Ваш мальчик пришёл сюда с рюкзаком и сумкой инструментов, которую за пять лет так ни разу и не открыл. Он даже кран на кухне не смог починить.
— Врёшь!
Ладонь Ларисы Ивановны с силой опустилась на стол. Бокалы жалобно звякнули.
— Игорь, скажи ей! Ты почему молчишь?
Игорь с невероятной сосредоточенностью резал утку. На экране телевизора часы показывали без пяти двенадцать.
Свекровь торжественно поднялась и взяла бокал.
— Ну что, проводим старый год. Игорёчек, сынок, желаю тебе терпения. Тяжело одному тащить на себе весь дом. Особенно когда рядом неблагодарная, жадная жена, которая даже нормальную икру к празднику купить не может.
Марина не шелохнулась. Сначала посмотрела на свекровь, потом перевела взгляд на мужа. Муж внимательно изучал салат в своей тарелке.
Она взяла телефон.
— Ты кому пишешь? Сейчас же поздравление начнётся, — насторожился Игорь.
— Такси вызываю.
— Куда? — не поняла Лариса Ивановна. — Какое ещё такси под бой курантов?
— Домой. Вам обоим.
— Ты с ума сошла? — Игорь бросил вилку на скатерть. — До двенадцати две минуты!
— Успеете, — Марина нажала на экран. — Комфорт. Всё, как Лариса Ивановна любит. Я уже заплатила. Машина ждёт внизу, можете спускаться.
— Ты родную мать из дома выгоняешь? В новогоднюю ночь?
— Из моего дома, — поправила Марина.
Игорь вскочил так резко, что опрокинул солонку.
— Марин, ты вообще нормальная? Немедленно извинись перед мамой!
— Выходите. Оба.
— Да пошла ты! Мам, собирайся. Пусть сидит здесь одна, раз такая умная. Ещё сама прибежит. Посмотрим, как запоёшь без мужа.
В прихожей долго шуршали куртки. Лариса Ивановна громко рассказывала сыну, что она «ещё на свадьбе всё поняла». Хлопнула дверца шкафа. Звякнули ключи, которые Игорь швырнул на полку возле обуви.
Марина даже не обернулась.
Входная дверь громко закрылась. Из телевизора донёсся первый удар курантов.
Она придвинула к себе тарелку с бутербродами, выбрала тот, где масла было больше всего, и откусила.
Икра оказалась прекрасной. Свежей, нежной, в меру солёной.
А спина почему-то наконец перестала болеть.
К середине января ударили сильные морозы, и в подъезде постоянно пахло холодным воздухом и мокрой шерстью.
Марина стояла у двери, прислонившись плечом к косяку. На лестничной площадке переминался Игорь — всё в той же осенней куртке, с покрасневшими от холода ушами.
— Там ещё коробка с моими зимними ботинками осталась.
Он смотрел куда-то в сторону лифта.
— Я выставила её в тамбур. Вон там, возле счётчиков.
Игорь переступил с ноги на ногу.
— Марин… Может, поговорим всё-таки? Мама тогда просто вспылила. Праздник был, все на нервах. Я тоже лишнего наговорил.
Он попытался поймать её взгляд. Марина смотрела куда-то мимо него.
— Ботинки забрать не забудь.
— Ты серьёзно? Из-за какой-то банки икры семью разрушать? Я вообще-то твой муж.
— У тебя есть мама. Она тебе и морковку соломкой нарежет, и парфюм подарит.
Марина сделала шаг назад.
— Пока, Игорь.
Дверь закрылась тихо, без хлопка. Она прошла на кухню и включила чайник. На подоконнике лениво зевнул и потянулся рыжий соседский кот — Марина согласилась присмотреть за ним пару недель, пока хозяйка уехала к дочери.
Смеситель больше не капал. Сантехника она вызвала второго января. Мужчина справился минут за сорок, а взял за работу меньше, чем стоила та самая новогодняя утка.
Марина открыла шкафчик и достала новую чашку. Большую, рыжую, с нелепым смешным рисунком. Купила её возле рынка просто потому, что однажды увидела и захотела.
Теперь никому в этой квартире не было дела до того, как именно она режет морковь и куда тратит собственную премию.
Летом Марина впервые за много лет отправилась в Карпаты. Одна.
И почему-то за всю поездку ни разу не вспомнила о том, что когда-то ей приходилось кому-то объяснять, почему в салате нет орехов.