Денег не хватало почти ни на что. Валерия Павловна сортировала письма на почте, по вечерам вязала носки на заказ, а по воскресеньям варила этот суп из двух плавленых сырков.
Маленькая Юля садилась за стол, видела жёлтую тарелку и хлопала в ладоши:
— Солнечный!
А мама смеялась, будто в их жизни всё было хорошо.
Юля почти забыла об этом. А Валерия Павловна помнила каждую деталь.
Серебристый кроссовер остановился возле калитки около половины второго. Первым из машины вышел Андрей в светлой куртке и сразу угодил ботинком в лужу. За ним появился Семён Аркадьевич — седой мужчина в кожаной кепке.
Последней, осторожно, словно спускалась с трапа самолёта, вышла Маргарита Сергеевна. На ней было кремовое пальто и туфли на каблуках.
— Ну и дороги у вас, — произнесла она вместо приветствия. — Сеня, ты видел, что с колёсами? Я ведь говорила, нужно было ехать на такси.
— Добрый день, — спокойно поприветствовала их Валерия Павловна. — Проходите в дом, а то замёрзнете.
В прихожей Маргарита Сергеевна неторопливо осмотрелась. В гостиной стоял старый сервант с праздничным сервизом, в кадке рос фикус, а на шкафу лежали яблоки, разложенные на газетах, чтобы сохранить их до зимы.
Пальто она снимать не торопилась.
— Уютно, — наконец произнесла она. — Просто, конечно. Юлечка, а у тебя здесь была своя комната?
— Была, — ответила Юля.
— Ну, теперь у тебя будет квартира. Трёхкомнатная. Андрей сам её купил, я вам рассказывала.
— Двухкомнатная, мама, — тихо поправил Андрей, снимая мокрые ботинки. — И ещё девять лет выплачивать застройщику.
Маргарита Сергеевна посмотрела на сына так, будто он только что уронил на пол полную солонку.
— Какая разница? Главное, что в городе.
Все сели на кухне. Валерия Павловна ещё с утра протопила там печь, а в гостиной было прохладно. Маргарита Сергеевна аккуратно расправила на коленях салфетку.
— Надеюсь, вы не слишком старались, — сказала она. — Мы ненадолго. И Андрей, как вы знаете, привык к лёгкой кухне. Никакого жареного сала и картошки с мясом.
— Не волнуйтесь, — ответила Валерия Павловна. — Ничего тяжёлого не будет.
Она поставила перед каждым глубокую белую тарелку.
Юля смотрела на скатерть и боялась поднять глаза.
Маргарита Сергеевна наклонилась над супом, вдохнула аромат, и её брови медленно поползли вверх.
— О, — протянула она. — Крем-суп.
Семён Аркадьевич взял ложку, попробовал, затем зачерпнул ещё.
После третьей ложки он достал из тарелки сухарик и с явным удовольствием его захрустел.
— Грибной, — уверенно объявил он. — Белые грибы. Я чувствую. И какой-то выдержанный сыр. Пармезан?
Валерия Павловна лишь пожала плечами.
— Вы нас удивили, — сказала Маргарита Сергеевна, уже забыв про осторожность и быстро съедая суп. — Честно говоря, я ожидала борщ. А здесь почти французская кухня. Мы похожий суп пробовали во Франции, помнишь, Андрюша? В маленьком ресторанчике возле собора. Там были сливки и трюфельное масло.
— Мам, — произнёс Андрей, не поднимая головы, — мы не были во Франции. Мы ездили автобусом в Чехию. И ели гуляш.
Маргарита Сергеевна отмахнулась.
— Чехия, Франция — какая разница? Европа же. Ты понимаешь, о чём я.
Андрей промолчал. Юля заметила, как у него покраснела шея под воротником свитера.
Семён Аркадьевич тем временем доел суп и протянул тарелку Валерии Павловне.
— Можно ещё? И скажите, где вы берёте такие грибы? Мы на рынке покупаем по шестьсот гривен за килограмм, но такого аромата нет.
Валерия Павловна налила ему вторую порцию. Затем добавила суп Маргарите Сергеевне, которая сначала отказывалась, а потом сказала:
— Ну, только немного.
После этого налила Андрею.
— Вы обязательно должны дать мне рецепт, — попросила сваха, когда опустела и вторая тарелка. — У меня подруга держит кафе, я ей передам. Там, наверное, домашние сливки? Сыр из частной сыроварни?
Валерия Павловна положила ложку на блюдце.
— Рецепт очень простой, — сказала она. — Три картофелины из погреба, одна морковь и луковица с огорода. Два плавленых сырка из магазина возле остановки. Я взяла их по акции, по тридцать четыре гривны. Грибной кубик за десять. Сухарики из вчерашнего хлеба. Укроп свой. На всю кастрюлю ушло около восьмидесяти гривен. Сливок нет. Грибов тоже нет — разве что немного в самом кубике.
На кухне стало настолько тихо, что все услышали, как в печи треснуло полено.
Семён Аркадьевич замер с ложкой в руке. Маргарита Сергеевна медленно положила свою ложку на скатерть.
— Вы шутите, — сказала она.
— Нет.
— Вы специально это устроили? — голос сватьи стал тонким и высоким. — Хотели выставить нас посмешищем? Подать людям суп из сырков и смотреть, как они его едят?
— Я хотела, чтобы вы поняли, чем я кормила вашу будущую невестку, — спокойно ответила Валерия Павловна.
Она говорила тихо, но каждое её слово было слышно особенно отчётливо.
— Когда Юле было четыре года, мы остались вдвоём. Я работала на почте, по вечерам вязала. Бывали месяцы, когда кроме этого супа на столе почти ничего не было. А Юля его любила. Называла солнечным. На нём выросла, выучилась, уехала в город и нашла хорошую работу.