Валерия Павловна решила подать сватам тот самый суп, который варила двадцать лет назад, когда до зарплаты оставалось три дня, а в кошельке звенело всего сорок гривен.
Юля узнала об этом в субботу утром. Она спустилась на кухню в мамином свитере, ещё сонная, и увидела на столе два плавленых сырка, три картофелины из погреба, морковь и луковицу. Рядом лежал грибной бульонный кубик в жёлтой упаковке.
— Мам, — медленно произнесла Юля, — скажи, что это ты собираешься съесть сама.
— Это на обед, — Валерия Павловна не обернулась от раковины. — На пятерых.
— Они приедут в час!
— Я прекрасно знаю, во сколько они приедут.
Юля опустилась на табурет и закрыла лицо руками. За окном третий день моросил холодный октябрьский дождь. С ореха во двор падали мокрые чёрные листья, а дорогу от трассы наверняка уже так размыло, что Андреевым родителям пришлось бы отмывать обувь ещё у калитки.
— Я ведь предлагала заказать еду в кафе возле автостанции, — сказала Юля, не убирая рук от лица. — Там нормальные голубцы, драники, мясо по-французски. Я бы сама заплатила.
— Не заплатила бы.
— Мам!
Валерия Павловна вытерла руки полотенцем, на котором её мать когда-то вышила красные маки, и села напротив дочери.
— Юля, ты мне доверяешь?
Юля посмотрела сначала на неё, потом на сырки и снова на мать.
— Тебе доверяю. А вот Маргарите Сергеевне — нет.
— Тогда хорошо, — спокойно сказала Валерия Павловна. — Значит, мы с тобой думаем одинаково.
С будущими сватами они познакомились месяц назад в ресторане областного центра. Заведение выбрала Маргарита Сергеевна. Там были белоснежные скатерти, официанты в длинных фартуках и меню без указанных цен.
— В приличных местах цены вслух не обсуждают, — объяснила тогда Андреева мать.
Валерия Павловна приехала маршруткой в своём лучшем синем платье и принесла коробку домашнего печенья. Коробка простояла возле её стула весь вечер. Маргарита Сергеевна посмотрела на неё только один раз — примерно так люди смотрят на чужой зонт, случайно оставленный в их машине.
За столом в основном говорила она. Рассказывала о трёхкомнатной квартире, которую «Андрюша купил самостоятельно», о новом кроссовере, о том, что сын руководит целым направлением в компании.
Потом разговор перешёл на отпуска, знакомую с собственным салоном красоты и на то, что Юле, конечно, придётся «немного подтянуться», потому что в их окружении люди привыкли к определённому уровню.
— Вы ведь понимаете, Валерия Павловна, — говорила Маргарита Сергеевна, слегка постукивая ногтем по бокалу, — наш Андрей не привык к простой еде. Борщи, драники — это, конечно, мило. Но человеку нужно развиваться.
Валерия Павловна кивала. Юля сидела красная и молчала. Андрей тоже молчал, и это было хуже всего.
Когда подали десерт, Валерия Павловна вышла помыть руки. Возвращаясь, она остановилась за колонной возле гардероба, услышав голос будущей сватьи. Та говорила с Семёном Аркадьевичем негромко, но вполне отчётливо — так говорят люди, уверенные, что их никто не слышит.
— Девушка вроде ничего. Лишь бы не потянула за собой своё село. Ты видел эту коробку с печеньем? Какой стыд.
Семён Аркадьевич что-то пробормотал в ответ.
Валерия Павловна постояла ещё минуту, затем вернулась за стол и спокойно доела десерт.
В конце вечера Маргарита Сергеевна весело предложила:
— Давайте разделим счёт по-европейски. Каждый платит за себя.
Валерия Павловна молча отдала за салат и чай сумму, которую на почте зарабатывала за несколько дней.
Юле она ничего не сказала.
Только в маршрутке, когда за окном уже начались поля, дочь сама не выдержала:
— Мам, Андрей не такой. Он хороший. Просто рядом с матерью он почему-то замолкает.
— Пусть они приедут к нам, — ответила Валерия Павловна. — Посмотрим и на их уровень, и на твоего Андрея.
Суп Валерия Павловна готовила так, как делала это всегда: без рецепта, спешки и точных мер.
Картофель и морковь она положила в воду. Лук обжарила на капле подсолнечного масла до золотистого цвета. Когда овощи сварились, добавила измельчённые плавленые сырки, немного соли и бульонный кубик.
Потом достала блендер, который Юля подарила ей на день рождения. Почти весь год он простоял в коробке, но теперь Валерия Павловна включила его и взбивала суп до тех пор, пока тот не стал густым и нежным, солнечно-жёлтого цвета.
Из вчерашнего хлеба она нарезала небольшие кубики и подсушила их на сковороде с чесноком. В каждую тарелку положила немного мелко нарезанного укропа — последнего в этом году, собранного перед заморозками, — и добавила ложку сметаны.
По кухне поплыл аромат, от которого у Юли неожиданно защемило в груди.
— Солнечный, — тихо сказала она.
Мама улыбнулась, но ничего не ответила.
Так Юля называла этот суп, когда ей было четыре года. Тогда они только остались вдвоём в этом доме, с маленькой комнатой, старой мебелью и обоями в мелкую веточку, которые Валерия Павловна смогла переклеить лишь к выпускному дочери.