Передо мной словно стоял Николай Иванович.
— Кто вы такая? — наконец спросила я.
Незнакомка промолчала. Только перевела взгляд на Сергея. Так смотрят, когда без слов говорят: «Это твоя история, тебе и объяснять».
Сергей неловко кашлянул.
— Ира… Познакомься. Это Наталья. Моя сестра.
Мы прошли в дом и уселись за стол. Наталья поставила чайник, а мальчика отправила поиграть на улице. Его звали Данил. Позже она рассказала, что родила сына довольно поздно, в тридцать восемь лет, когда уже почти перестала надеяться стать матерью.
Сергей начал рассказывать.
Говорил долго, сбивчиво, временами останавливался, подбирая слова. Таким растерянным я никогда его не видела.
После похорон отца, когда гости уже разошлись, дядя Пётр, брат Николая Ивановича, отвёл Сергея во двор. Сначала долго не решался начать разговор, а затем произнёс:
— Ты теперь старший мужчина в семье. Значит, должен знать правду. Николай просил рассказать тебе об этом после его смерти.
Оказалось, задолго до знакомства с матерью Сергея у Николая Ивановича была первая большая любовь. Что именно произошло между молодыми людьми, дядя Пётр до конца не знал. Известно было лишь, что они расстались, а спустя некоторое время женщина родила дочь. Наталью. К тому моменту у неё уже появилась другая семья, и Николай не захотел вмешиваться в её жизнь.
Позднее он встретил будущую мать Сергея, женился, и у супругов появился сын.
Однако о существовании первой дочери Николай Иванович никогда не забывал.
Он незаметно помогал Наталье деньгами, когда та училась в техникуме. Присутствовал на её выпускном, но держался в стороне. Приезжал, когда родился Данил. И все эти годы тщательно скрывал правду от остальных родственников.
— Я ведь всю жизнь мечтал, чтобы у меня был брат или сестра, — Сергей задумчиво вертел чайную ложку. — Помнишь, рассказывал, как в детстве постоянно просил маму родить мне братика? А оказывается, сестра у меня уже была. Всегда была. Жила всего в ста километрах отсюда.
Он и сам не понимал, что испытывает.
С одной стороны, неожиданно обрёл близкого по крови человека. С другой — узнал, что отец, которого он всю жизнь уважал и ставил себе в пример, почти сорок лет скрывал от него такую важную тайну.
Примерно через месяц после поминок Сергей наконец решился написать Наталье.
Они договорились встретиться в небольшом кафе возле автостанции. Первые пять минут сидели друг напротив друга практически молча. Затем Наталья начала нервно постукивать пальцами по столешнице.
Точно так же делал Николай Иванович, когда о чём-то напряжённо размышлял.
И Сергей впервые за весь месяц искренне рассмеялся.
В тот день они разговаривали почти четыре часа.
В середине сентября в квартире Натальи ночью произошло возгорание электропроводки. Дом был старый, и электрические кабели там, вероятно, не меняли со времён постройки. Соседи почувствовали запах дыма и начали стучать в дверь.
Наталья с Данилом успели выбежать на улицу буквально в том, в чём спали.
Кухня и одна из комнат выгорели практически полностью.
Муж Натальи работал за границей. Узнав о пожаре, он сразу договорился со строительной бригадой и начал переводить деньги на восстановление жилья. Но оставаться с ребёнком в квартире с обгоревшими стенами и стойким запахом гари было невозможно. На аренду другого жилья средств уже не хватало.
Несколько ночей мать с сыном провели у коллеги Натальи, ютясь на раскладушке.
Сергей узнал о случившемся совершенно случайно. Позвонил сестре просто спросить, как у неё дела, а она не выдержала и расплакалась прямо во время разговора.
В тот же вечер он приехал за Натальей и Данилом, усадил их в машину и отвёз на отцовскую дачу.
— Поживите здесь, пока квартиру ремонтируют.
Теперь всё стало понятно.
Вот почему Сергей задерживался по вечерам: привозил сестре продукты, помогал колоть дрова и решать бытовые проблемы. Вот куда уходили деньги с общей карты. Вот почему удочки оставались дома, несмотря на постоянные разговоры о рыбалке.
И вот кому принадлежала синяя детская шапочка, найденная в моей машине.
— Почему же ты ничего мне не рассказал? — спросила я мужа.
Сергей надолго замолчал.
— Мне было стыдно, Ира. За отца. Ты ведь так сильно его любила. Всегда говорила, что более порядочного человека не встречала. Я боялся, что после этой истории ты начнёшь смотреть на его фотографию совершенно другими глазами. Подумал, что сначала сам привыкну к правде, а потом уже тебе расскажу.
— Получается, ты три недели скрывал от меня женщину с ребёнком, рискуя тем, что я заподозрю тебя в измене, лишь бы не испортить своё представление о твоём отце?
— Я даже не предполагал, что ты что-нибудь заметила.
— Серёжа, я бухгалтер. Я замечаю даже тогда, когда с банковской карты исчезают двести гривен.
Наталья тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
И снова это было невероятно похоже на Николая Ивановича.
Мы просидели за столом почти до самого вечера.