Сорок девять свечей я купила ещё в среду — в маленьком киоске возле почты. Тонкие, полосатые, по десять гривен за упаковку. Продавщица переспросила, не слишком ли много, а я рассмеялась:
— Как раз столько, сколько нужно.
В тот вечер ни одна свеча так и не загорелась.
Потому что за полчаса до того, как вынести торт, восемнадцатилетняя дочь моего мужа посмотрела на меня через весь праздничный стол и заявила, что в этом доме я всего лишь прислуга.
С самого утра я готовила праздничный стол. Голубцы томились в чугунной гусятнице, которая досталась мне от мамы. Рядом остывали драники, селёдка под шубой, три вида канапе и крабовый салат — Ганна говорила, что без него не представляет ни одного семейного праздника.
Наполеон я испекла ещё вечером. Коржи должны были хорошо пропитаться за ночь.
За окном сыпал мокрый ноябрьский снег. Батареи едва тёплые, поэтому на кухне возле плиты было гораздо уютнее, чем в гостиной.
Сестра с Валерием приехали первыми. Ганна сразу сняла пальто, закатала рукава и принялась нарезать хлеб. Она всегда так делала — словно без её помощи стол никогда не станет по-настоящему праздничным.
Валерий устроился возле телевизора и включил футбол без звука.
Назар приехал прямо из цеха. Он работает столяром, и от него всегда пахнет сосновой стружкой, даже если он успевает переодеться перед визитом.
Его жена осталась дома с маленькой Валюшкой. Девочке всего два года, а в восемь вечера она уже обычно спит.
Сын поцеловал меня в щёку и поставил в угол пакет.
— Это тебе, мам. Только не открывай, пока все не разъедутся.
Евгений занялся мясом. Он любил эту роль: глава семьи во главе стола, с большим ножом в руках, который лично раскладывает каждому самый красивый кусок.
Юля опоздала почти на час.
Она вошла с телефоном возле уха, бросила мокрую куртку на пуфик в коридоре — прямо на Валериеву шапку, — и, продолжая разговор, лишь махнула нам рукой.
Разговор она закончила уже за столом.
Окинув взглядом блюда, Юля недовольно спросила:
— Опять всё жареное? Пап, ты же говорил, что будет что-нибудь нормальное.
Евгений улыбнулся:
— Садись, солнышко. Всем хватит.
Я промолчала.
К тому времени я уже многое пропускала мимо ушей. Как гул холодильника: сначала он раздражает, а потом ты перестаёшь его замечать.
С Евгением мы познакомились три года назад на юбилее моей коллеги.
Он дружил с её мужем — был весёлым, разговорчивым и умел рассмешить весь стол. У него была небольшая ремонтная фирма: пять рабочих и пикап, который почти всегда был испачкан краской.
В тот вечер он сказал мне фразу, которую я почему-то запомнила:
— Ты первая женщина, которую я встречал, и которая ни на что не жалуется. Просто берёшь и делаешь.
Мне было приятно это слышать.
Потому что я действительно привыкла именно так жить.
Назару было шесть лет, когда его отец ушёл из семьи. С тех пор я всё тянула сама. Работала старшей на элеваторе, а по вечерам вела отчётность для нескольких частных предпринимателей.
Двенадцать лет я откладывала деньги, чтобы наконец купить трёхкомнатную квартиру на третьем этаже, с балконом, выходящим в тихий двор.
Каждую обойную полосу в этой квартире я наклеивала собственными руками.
После свадьбы Евгений переехал ко мне.
У него была дочь. Мама Юли умерла, когда девочке исполнилось одиннадцать лет. С тех пор на любое её «хочу» Евгений отвечал одной и той же фразой:
— Разберёмся.
Впервые Юля пришла к нам всего на пятнадцать минут.
Она не сняла наушников, съела два пирожка с капустой и спросила у отца, даст ли он ей денег на концерт.
— Разберёмся, — ответил Евгений.
Прошлым летом Юля поступила в университет в областном центре. На бюджет она не прошла, поэтому пришлось платить за контракт.
Жить в общежитии она категорически отказалась.
— Я туда не поеду. Там один душ на весь этаж!
Мы нашли ей однокомнатную квартиру недалеко от университета. Аренда стоила девять тысяч гривен в месяц.
Как раз тогда у Евгения «зависли деньги». Крупный заказчик должен был рассчитаться за ремонт целого этажа офисного здания.
— Рита, выручи пока, хорошо? Буквально на месяц. Как только они заплатят, я верну всё до копейки.
Я помогла.
Сначала оплатила аренду.
Потом внесла первую часть денег за обучение.
Затем Юлин номер перевели на мой семейный тариф.
Потом появился спортзал, потому что, по словам Евгения, «ей нужно развеяться с подругами».
Потом — деньги на карманные расходы.
Заказчик так и не рассчитался.
А спустя некоторое время Евгений перестал о нём упоминать.
Юля мне не благодарила. Благодарил Евгений — вместо неё.
— Она очень тебе признательна, просто стесняется сказать.
Или:
— У неё сейчас сессия, ей не до благодарностей.
Зато просить Юля умела прекрасно.
Её сообщения были короткими, без «здравствуйте», «пожалуйста» и «спасибо»:
«Скиньте две тысячи. У одногруппницы день рождения».
«Хозяйка спрашивает, когда будет оплата».