Она не могла сказать, когда всё изменилось. Просто однажды её «я устала» стало встречать ответ: «А кто сейчас не устаёт?»
Её просьба починить шкафчик могла ждать месяцами. Её деньги считались общими. Её потребности — теми, что можно отложить. И каждый раз Мария сама помогала им откладываться.
В субботу она пошла покупать сапоги. Примерила тёплые, мягкие, без высокого каблука. Прошлась между зеркалами.
— Удобные? — спросила продавщица.
— Очень.
— Тогда берите. Хорошо сидят.
Мария уже собиралась попросить что-нибудь подешевле, но посмотрела на свои старые сапоги. На сгибе кожи была трещина, которую она третью осень замазывала кремом.
— Беру.
На улицу она вышла с коробкой и впервые за несколько дней улыбнулась. Вечером позвонила в небольшую усадьбу неподалёку от Яремче и забронировала комнату на пять ночей.
Положив трубку, ещё долго сидела с телефоном в руке. Отменить бронь всё ещё можно было. Но она не стала.
—
В Виннице Олег поначалу чувствовал себя обиженным. Мать выслушивала его, подкладывала сырники и повторяла:
— Ничего. Опомнится.
Но очень быстро гостевой быт превратился в обычную жизнь. Однажды утром Надежда Павловна попросила купить продукты.
— Список на холодильнике.
Олег вернулся с двумя пакетами и чеком.
— Мам, ты видела цены? Я же почти ничего не купил.
— Так ничего не купил или денег пожалел?
— Да я не об этом…
— Мария, наверное, дешевле находила?
Он промолчал. На следующий день мать попросила помыть плиту. Ещё через день — забрать посылку и помочь перевесить штору.
— Я после работы, — бросил Олег.
Надежда Павловна села на табурет. Потёрла колено.
— Я вижу. Тогда немного отдохни и поможешь.
Он уже хотел что-то ответить, но заметил, с каким трудом она поднялась. Раньше он приезжал к матери на несколько часов. На столе уже стоял обед, постель была застелена, полотенце висело в ванной.
Теперь впервые он увидел, сколько раз за день она наклоняется, что-то носит, протирает, достаёт. Однажды вечером он застал её у раковины.
— Оставь. Я домою.
Надежда Павловна оглянулась с таким удивлением, что ему стало неловко.
—
Через месяц после отъезда Олег вернулся. Не предупредил. Достал ключи и открыл дверь. Мария сидела на полу перед раскрытым чемоданом. Рядом лежали шерстяные носки, книга и новые сапоги в пакете.
— Куда-то собираешься?
Она подняла голову.
— В Карпаты. Завтра уезжаю.
Олег поставил сумку у стены.
— А я домой.
Мария медленно поднялась.
— Надолго?
— В каком смысле? Мария, ну хватит уже. Пожили отдельно. Подумали. Давай нормально.
Она позвала его на кухню. Налила воду в чайник, но не включила.
— О чём ты подумал?
Олег потёр ладонью затылок.
— Что всё это глупости. Из-за каких-то денег разъехались.
— Для тебя это до сих пор только из-за денег?
— А из-за чего?
Мария села напротив.
— Помнишь, весной я неделю еле ходила? Спину прихватило.
— Помню.
— Ты тогда вечером спросил, почему ничего не приготовлено.
Олег отвёл глаза.
— Я не знал, что тебе настолько больно.
— Я говорила.
За окном звякнул трамвай. Во дворе кто-то звал ребёнка домой.
— А летом я просила поехать со мной на мамину могилу. Нужно было лавочку подкрасить.
— Я собирался. Просто ребята тогда…
— Я помню. Вы поехали на рыбалку.
— И зачем ты сейчас всё это вспоминаешь?
Мария посмотрела на его руки. Знакомые до самой маленькой царапины.
— Потому что ты спросил, из-за чего.
Он долго молчал. Потом попытался взять её за руку, но она осторожно убрала ладонь.
— Я скучала по тебе, Олег. Очень. Но мне страшно, что ты сейчас разложишь вещи, а через неделю всё станет как раньше.
— И что ты предлагаешь?
— Давай пока поживём в разных городах. Ты в Виннице, я здесь.
— Тебе без меня лучше?
Мария ответила не сразу.
— Мне стало спокойнее. И мне больно тебе это говорить.
Он опустил голову. Эти слова оказались тяжелее любых упрёков.
В тот вечер Олег снова уехал. Мария не стояла у окна, провожая его взглядом. Села возле своего чемодана и долго держала в руках свитер, который так и не успела сложить.
—
В Карпатах почти каждый день шёл дождь.
Горы затягивало туманом, деревянные ступени возле усадьбы темнели от сырости. Мария гуляла понемногу, пила чай, читала. Однажды проспала до девяти и проснулась с тревогой: опоздала.
Потом вспомнила, что никуда не нужно.
Олег позвонил на третий день.
— Как ты там?
— Хорошо. Дождь идёт.
— Обувь не промокает?
Она посмотрела на новые сапоги у двери.
— Нет.
Они помолчали.
— Я сегодня у мамы голубцы готовил, — сказал он.
Мария невольно улыбнулась.
— Сам?
— Она руководила. Три штуки развалились.
— Листья капусты толстые были?
— Не знаю. Наверное.
Снова немного тишины.
— Мария… Я сегодня два часа с ними возился. А ты ведь после смены их крутила.
Она не стала помогать ему подобрать следующие слова.
— Я думал, тебе это легко, — продолжил Олег. — Ты всегда всё так быстро делала.