Следующие два дня Олег почти не разговаривал с женой.
Бросал короткие фразы, словно окурки:
— Пакет возьми.
— Максим плачет.
— Свет выключи.
На третий день позвонила Лида.
— Аннушка, ты же разумная женщина, — ласково начала она. — Мама так ждёт этот дом. Она уже соседке рассказала, что дети ей дачу покупают.
— Лида, а сколько денег даёшь ты?
На том конце наступила пауза.
— Ну… ты же от отца наследство получила. Тебе сейчас легче, чем нам.
— Мой отец умер в марте, — тихо сказала Анна. — Ты правда считаешь, что мне стало легче?
Лида молча отключилась.
В четверг Максим заболел.
Начал шмыгать носом, стал вялым и капризным, а к вечеру температура поднялась почти до тридцати восьми.
Анна отложила работу, записала сына к педиатру на субботу и решила никуда не выходить.
Она сидела рядом с Максимом в комнате, когда неожиданно услышала, как повернулся ключ во входной двери.
Олег вернулся среди дня.
Но не один.
Вместе с ним пришла его мать, Нина Васильевна.
Анна уже собиралась выйти, поздороваться, но вдруг услышала собственное имя.
И остановилась.
— Ну что там твоя? — прошипела свекровь в прихожей.
— Уперлась. Говорит, если покупать дом, то только на себя.
— Вот хитрая. Ты меня слушай. Дави сильнее. Скажи, что её вещи на лестничную площадку выставишь.
Анна замерла.
Она почти перестала дышать.
— Я её вообще никогда не любила, — совершенно буднично добавила Нина Васильевна.
Будто говорила о погоде.
— Мам…
— Что «мам»?
— Сегодня ещё раз попробую надавить. Послезавтра сделка, продавец ждать не будет.
Анна закрыла рот ладонью.
Подошла к окну.
Слёз почему-то не было.
Вместо них внутри появилось странное ощущение — холодное, ровное и твёрдое.
Как первый лёд на луже.
Она продолжала слушать.
И запоминать.
Дату сделки.
Имя продавца.
Название села.
После ухода свекрови Анна вышла на кухню и поставила чайник.
Олег вошёл следом.
— Значит, так, — начал он прямо с порога. — Если завтра не снимешь деньги, собирай свои вещи и езжай к матери. Я тебя здесь не держу. Понятно?
Анна опустила глаза.
— Понятно. Не нужно ругаться. Я всё сделаю.
Олег даже шумно выдохнул.
— Вот так бы сразу.
Ночью Анна долго сидела на кухне.
Ноутбук был выключен.
За окном стояла темнота.
В четыре часа утра она написала знакомой риелторше всего одну фразу:
«Нужен дом за городом. Готова смотреть завтра».
Утром, едва за Олегом закрылась дверь, Анна открыла шкаф.
Вещей оказалось удивительно мало.
Два чемодана.
Три больших пакета.
Коробка с Максимовыми игрушками.
И коробка с отцовскими документами.
Восемь лет семейной жизни поместились в багажник грузового такси.
Максим сидел на полу уже в куртке и держал в руках свой рисунок.
— Мы к бабушке?
— К бабушке.
— А потом домой?
Анна присела перед ним и застегнула верхнюю пуговицу.
— А потом поедем в наш дом.
Мать встретила их возле крыльца в селе под Фастовом.
На голове платок, руки в муке.
— Доченька… он тебя обидел?
— Хуже, мам, — тихо сказала Анна. — Но мы здесь ненадолго.
Дом она нашла на третий день.
Кирпичный.
Красивый.
За забором росли сосны.
Своя скважина.
Новое отопление.
Ремонт закончили только в прошлом году.
Продажа была срочной.
Хозяин умер, дети давно жили за границей и хотели как можно скорее закрыть вопрос с недвижимостью.
Анна узнала дом по фотографиям ещё до того, как дочитала объявление до адреса.
Это был он.
Тот самый.
Она никому ничего не сказала.
Приехала на просмотр.
Обошла двор.
Постояла возле колодца.
Юрист проверил все документы.
Нотариус назначил дату сделки.
Деньги, оставшиеся от отца, являлись её личным наследством.
Поэтому в документах собственника стояло только одно имя.
Её.
Впервые в жизни.
Когда Анна ставила подпись, рука не дрожала.
Возле ворот жил пёс.
Старая овчарка.
Дети умершего хозяина собаку с собой не забрали. Соседи её подкармливали, а пёс каждое утро приходил к воротам, садился на привычное место и ждал.
— Бровко, — сказала соседка. — Он здесь с самого щенячьего возраста.
Максим крепко схватил мать за руку.
— Мам. Это же мой.
— Что?
— Пёс. Как на моём рисунке.
Анна посмотрела на собаку.
Пёс посмотрел на неё.
— Твой, — ответила она.
Олег звонил.
Писал сообщения.
Сначала возмущался, что она якобы «забрала их общие деньги».
Потом просил поговорить.
Потом снова сердился.
А затем надолго исчез.
Спустя два месяца пришло сообщение:
«Хочу увидеть сына».
Анна отправила ему адрес.
Олег приехал в ноябре.
Шёл неприятный мелкий дождь.
Он вышел из машины, поднял воротник куртки и вдруг остановился.
Перед ним стоял тот самый дом.
Те же ворота.
Тот же лес за крышей.
Анна вышла к калитке.
В резиновых сапогах.
В старой маминой куртке.
С мокрыми волосами.
Бровко сел рядом с её ногой.