— Ты издеваешься? — хрипло произнёс Олег. — Это он. Я же этот дом нашёл.
— Нашёл, — спокойно согласилась Анна. — Только продавец сказал, что предыдущие покупатели денег так и не привезли.
— Ты купила его на наши деньги!
— На деньги моего отца. Он восемь лет откладывал их и записывал каждую сумму в тетрадь.
Олег сделал шаг вперёд.
И тут же остановился.
Бровко поднялся на лапы.
— Ты специально всё устроила.
— Нет.
Анна поправила платок на голове.
— Я просто случайно услышала ваш разговор с твоей мамой.
Олег побледнел.
Открыл рот.
Но ничего не сказал.
— Максим сейчас спит, — продолжила Анна. — У него в понедельник снова была температура. Врач сказал лежать и не выходить. Но ты ведь приехал не к нему.
Она посмотрела Олегу прямо в глаза.
— Ты приехал посмотреть на дом, который должен был стать дачей твоей мамы. Посмотрел?
Дождь продолжал идти.
Мелкий.
Холодный.
Ноябрьский.
— Ань…
— Езжай, Олег.
Она закрыла калитку.
Замок щёлкнул коротко и сухо.
Анна не обернулась.
Она пошла по дорожке к крыльцу.
Бровко шёл рядом.
А где-то наверху, в комнате с маленьким верхним окном, спал её сын.
В тот вечер Анна зашла к Максиму.
Его рисунок висел над кроватью, приклеенный обычным скотчем.
Дом с трубой.
Дерево возле крыльца.
И огромная собака размером почти в половину крыши.
Анна достала из коробки старую клетчатую тетрадь.
Открыла первую страницу.
Там знакомым отцовским почерком крупными печатными буквами было написано:
«Аннушке на дом».
Она медленно провела пальцами по этим словам.
— Вот, папа, — прошептала Анна. — Получилось.
Под окном Бровко что-то тихо проворчал во сне.
А Анна впервые за долгие месяцы вдохнула полной грудью.
Спокойно.
Свободно.
Без страха.
Без необходимости говорить шёпотом.
И без чужой лжи в собственном доме.