Максим рисовал дом. Не тот, в котором они жили сейчас, а совсем другой — тот, которого пока ещё не существовало. С трубой на крыше, большим деревом возле крыльца и собакой размером почти в половину дома.
— Мам, вот здесь будет моя комната, — он ткнул карандашом в маленькое окошко наверху. — Там можно будет шуметь.
Анна вытерла руки о кухонное полотенце и ничего не ответила.
В их однокомнатной квартире шуметь было нельзя никогда. Ни тогда, когда Максим строил крепость из подушек, ни когда громко смеялся, ни когда плакал. Стены были настолько тонкими, что слышно было соседей, а те, что жили снизу, постоянно жаловались. Детская кровать стояла почти вплотную к дивану, и по ночам Анна слышала дыхание сына буквально рядом со своим ухом.
Работала она здесь же, на кухне.
Удалённая бухгалтерия, чужие счета, чужие отчёты, бесконечные таблицы. Ноутбук стоял на том самом столе, на котором утром варилась каша, днём лежали документы, а вечером нарезались овощи для ужина.
В десять Максим обычно засыпал.
Анна снова садилась за компьютер.
Так прошло три года.
В тот вечер Олег вернулся домой в необычайно хорошем настроении. В руках у него было два пакета, а выражение лица было такое, будто он только что выиграл крупный приз.
— Ань, ты только послушай. Там лес прямо за забором. Своя скважина, вода чистейшая. Дом двухэтажный, кирпичный, отопление нормальное. Жить можно круглый год, а не только летом. Мы с Тарасом и Лидой всё посмотрели.
Анна как раз доставала тарелки из сушилки.
— И?
— И на тридцать пятую годовщину свадьбы дарим родителям дом! От всех троих детей. Ну? Скажи, что я отлично придумал.
Она поставила тарелку на стол.
Очень аккуратно, чтобы не стукнула.
— Подарок хороший, Олег. Только на чьи деньги?
— Ну вот, только не начинай. — Он уже доставал хлеб из пакета. — У Лиды сейчас денег нет. У Тараса тоже. Ты же их знаешь.
Анна знала.
Лида приезжала к родителям примерно два раза в год, и почти каждый её визит заканчивался просьбой о помощи. Два года назад свекровь отдала дочери все деньги, которые несколько лет откладывала на новый диван, потому что «Лидочке сейчас нужнее».
Тарас уже третий год подряд забывал поздравить мать с днём рождения.
Но теперь внезапно оказалось, что они оба собираются дарить дом.
Только денег у них нет.
— Мы ведь откладывали, — продолжил Олег. — Наших денег, конечно, не хватает, я всё посчитал. Но у тебя есть отцовские сбережения. Там как раз примерно нужная сумма.
На кухне неожиданно стало очень тихо.
Было слышно только, как за стеной у соседей бормочет телевизор.
— То есть, — медленно произнесла Анна, — дачу твоим родителям должна купить я. На свои деньги. А подарок будет от всех троих детей?
— А что здесь такого? Моя мама вообще-то позволяет нам жить в её квартире бесплатно. Лида и Тарас потом вернут свою часть. Постепенно.
— Когда?
Олег промолчал.
Анна села за стол.
Перед глазами неожиданно возник отец.
Как он сидел на старом табурете в Нежине, в одной майке, держал в руках карандаш и что-то записывал в обычную клетчатую тетрадь.
После смерти матери он продал старый дом, переехал в небольшую двухкомнатную квартиру и каждую свободную копейку с пенсии записывал отдельной строкой.
Вверху страницы крупными буквами было написано:
«Аннушке на дом».
Он умер в марте.
Тетрадь Анна нашла уже после похорон, когда перебирала вещи в шкафах.
Восемь лет записей.
Двести гривен.
Пятьсот.
Триста.
Снова двести.
На квартиру в Киеве этих денег не хватало.
А вот на небольшой дом за городом — вполне.
— Нет, — сказала она. — Это деньги моего отца. Они пойдут на жильё для Максима.
Лицо Олега изменилось мгновенно.
Улыбка исчезла так быстро, будто её никогда и не было.
— Ты всегда была нормальным человеком. Что с тобой случилось?
— Со мной ничего не случилось. Просто пусть твоим родителям помогают Лида и Тарас. У них тоже есть руки и работа.
— Да этот дом ведь и для Максима! Он там будет на свежем воздухе бегать!
— Он будет бегать по своему двору, — ответила Анна. — А не по бабушкиному.
Олег ударил ладонью по столу.
Тарелка подпрыгнула.
— Тогда делим наши накопления! Моя половина идёт на дачу. А ты со своим наследством делай что хочешь!
— Хорошо, — спокойно ответила она.
Настолько спокойно, что он даже растерялся.
— Наследство при разводе не делится. Я уже разговаривала с юристом. А этот дом я при желании могу купить самостоятельно.
— Вот! — Олег сразу оживился. — Совсем другое дело.
— Только оформлен он будет на меня. Ни тебя, ни твоих родителей среди собственников не будет. Я просто разрешу им там жить.
Олег смотрел на неё так, словно она вдруг заговорила на незнакомом языке.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Это же подарок! Мама на такое никогда не согласится!
— А я должна молча жить в чужой квартире, пока деньги моего отца раздают другим людям?
Слово «чужим» осталось висеть между ними.
И будто не исчезло до самого утра.