Зелёная картонная папка с тесёмками почти целую неделю лежала на полке у Натальи. Свёкор привёз её лично: добрался из деревни самой ранней маршруткой, отказался даже от предложенного борща и обратился к невестке с единственной просьбой:
— Наташенька, ты ведь у нас в документах разбираешься. Там бумаги на земельный пай, на участок. Посмотри, пожалуйста, разложи всё по порядку. А то такая неразбериха накопилась, что я уже сам ничего понять не могу.
Развязать тесёмки Наталья собралась только в четверг, когда Сергей задержался после работы. Внутри оказались различные справки, старые квитанции за электричество, свидетельство на земельный пай с почти выцветшей печатью… А среди остальных бумаг лежал договор купли-продажи дома в соседней деревне.
Продавец — Галина Осиповна. Дата сделки — август 2005 года.
Наталья положила документ на стол, но почти сразу снова взяла его в руки.
Именно в августе того года Сергей поступил в университет. Эту дату она помнила прекрасно, ведь муж неоднократно рассказывал, каких усилий стоило отцу оплатить его обучение. Всё лето тот разъезжал со строительной бригадой по области, ремонтировал людям крыши и возвращался домой загорелый почти до черноты.
— Это отец дал мне образование, — с гордостью повторял Сергей, когда за столом собирались друзья.
Но имя Галины Осиповны в подобных рассказах никогда не звучало.
Под договором Наталья обнаружила две квитанции об оплате университетского обучения.
В строке «Плательщик» аккуратным округлым почерком было выведено:
Галина Осиповна.
Наталья сразу узнала эти буквы. Именно таким почерком были подписаны все открытки, которые Сергей получал ко дню рождения.
А на самом дне папки нашёлся обычный листок в клеточку, вырванный из школьной тетради и сложенный вчетверо.
За десять лет супружеской жизни Наталья ни разу не слышала, чтобы Сергей обращался к свекрови со словом «мама».
Он неизменно называл её по имени и отчеству:
— Галина Осиповна.
Вежливо, сдержанно, словно разговаривал с бывшей учительницей или малознакомой соседкой.
Поначалу Наталья предполагала, что в семье просто принято подобное обращение.
Но постепенно поняла: так называл женщину только Сергей.
Историю его детства она знала лишь по отдельным рассказам.
Мальчику исполнилось семь, когда отец привёл его в этот дом с двумя сумками одежды.
Родная мать Сергея отправилась на заработки за границу.
— Всего на полгодика, сыночек. Немного устроюсь, заработаю денег и обязательно заберу тебя к себе, — обещала она перед отъездом.
Но шесть месяцев превратились в год.
А потом письма от неё и вовсе перестали приходить.
Галине Осиповне в то время было тридцать три года.
Собственных детей у женщины не было.
Сергей вырос, окончил университет, женился и переехал в город.
Навещать родительский дом стал всё реже.
Обычно приезжал на Пасху или на дни рождения отца.
А пять лет назад, когда Петру исполнилось шестьдесят, произошёл неприятный случай, о котором родственники впоследствии старались не вспоминать.
Во время праздничного застолья Галина Осиповна мягко заметила, что Сергею стоило бы почаще звонить отцу.
Пётр каждое воскресенье держал телефон рядом и ждал звонка сына.
Она произнесла это совершенно спокойно, без упрёков. Так обычно напоминают близкому человеку надеть шапку перед выходом на мороз.
Но Сергей, уставший после дороги и раздражённый с самого утра, неожиданно резко ответил:
— Галина Осиповна, вы мне никто. И не вам указывать, как я должен жить.
За столом мгновенно воцарилась такая тишина, что стало слышно тиканье настенных часов над дверью.
Галина Осиповна медленно поднялась.
Взяла опустевшую миску из-под холодца и вышла на кухню.
Вернулась примерно через десять минут с чайником в руках.
Лицо оставалось спокойным.
Только покрасневшие глаза выдавали, чего ей стоило это спокойствие.
С того дня Сергей стал приезжать буквально на час или два.
Всегда торопился обратно в город, иногда не соглашаясь даже выпить чаю.
Отцу он продолжал звонить.
А Галине Осиповне — никогда.
Вечером Наталья ничего не объясняла заранее.
Просто положила перед мужем договор продажи дома и квитанции об оплате учёбы.
Сергей долго рассматривал указанную в документах дату.
Потом поднял глаза на жену.
— Что это такое?
— Дом её матери. Помнишь, в соседней деревне, возле пруда? Галина Осиповна продала его именно в то лето, когда ты поступил в университет.
— Не может быть… Отец ведь на крышах зарабатывал. Я прекрасно помню, как он всё лето…
— Зарабатывал, — согласилась Наталья. — Только даже трёх таких лет ему не хватило бы, чтобы оплатить твой первый курс. Посмотри внимательно, чьё имя стоит в квитанциях.
Сергей перевернул документ.
Прочитал фамилию.
Затем прочитал ещё раз.
Словно надеялся, что при повторном взгляде там появится совершенно другое имя.
— Почему мне никто об этом не рассказал?
Наталья не ответила.
Вместо этого протянула мужу сложенный тетрадный листок.