Я испекла мясной рулет, Юля привезла салат, а дети бегали по двору за соседским котом.
— В июле я еду на море, — сказала я, разливая компот. — На десять дней. Путёвку уже купила.
Макар засмеялся. Искренне, будто я сказала что-то забавное.
— А кто мне готовить будет? Ты что, девочка, чтобы самой по курортам ездить?
— Я серьёзно, Макар.
Он перестал улыбаться и отодвинул тарелку.
— Порядочная жена так не поступает, Олена. Не оставляет мужа и не едет неизвестно куда.
— Я еду одна, — ответила я.
И сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало.
Артём кашлянул.
— Мам, ну ты чего? Ты же знаешь, что в конце июля детский сад закрывается на ремонт. Мы рассчитывали, что Данилка поживёт у тебя.
— Вы рассчитывали, но меня не спросили.
— Потому что раньше никогда не нужно было спрашивать! — возмутился он. — Честно, мам, это как-то эгоистично.
Юля молчала дольше всех. Потом положила вилку на тарелку.
— Мы с Денисом как раз хотели привезти тебе детей на эти дни. Планировали впервые за три года куда-нибудь выбраться вдвоём. Я думала, ты обрадуешься внукам.
Она сказала это тихо, без упрёка.
И именно поэтому мне стало тяжелее всего.
В тот вечер Макар лёг спать, не сказав мне ни слова.
Так мы прожили почти месяц: рядом, но каждый сам по себе.
Он ел мои котлеты и молчал.
Я гладила его рубашки и тоже молчала.
Несколько раз я доставала папку с путёвкой и думала: позвоню в агентство и скажу, что передумала. Возможно, часть денег вернут.
Но каждый раз клала папку обратно.
Я вдруг поняла: если откажусь сейчас, то снова отложу себя на неопределённый срок.
Утро отъезда
Накануне я налепила вареников, заморозила котлеты, разлила борщ по банкам и написала на листке, где что лежит.
Прикрепила его к холодильнику тем самым магнитом с ракушкой.
Утром Макар ушёл в гараж раньше, чем я проснулась. Не попрощался.
Я вызвала такси и поехала на вокзал.
Теперь телефон звонил уже в шестой раз.
Артём написал: «Мам, подумай ещё раз».
Юля ничего не написала. И это молчание весило больше любых слов.
Наконец позвонил Макар.
Я всё-таки ответила.
— Ты где? — голос у него был хриплым, будто он всю ночь не спал.
— На вокзале.
— Олена… Ну хватит уже. Показала характер — я понял. Сейчас приеду и заберу тебя. Буду через двадцать минут.
— Мой поезд через пятнадцать.
Он замолчал. В трубке было слышно, как в гараже звякает металл.
— А где у нас тот… удлинитель?
Я засмеялась. Впервые за весь этот месяц.
— В коридоре, в шкафу, на нижней полке слева.
— Хорошо.
— Макар, я поеду. Вернусь через десять дней. Я от тебя никуда не убегаю. Просто еду к морю.
Он долго молчал, но не положил трубку.
Мы стояли каждый на своём месте: он в гараже, я на перроне. И в этой тишине впервые за долгое время не было обиды.
Была растерянность.
Его.
И моя тоже.
— Ну… езжай, — сказал он наконец. — Только позвони, когда доедешь.
Незнакомая попутчица
В купе со мной ехала женщина лет семидесяти. Её звали Раиса Фёдоровна.
Она была в соломенной шляпе, держала термос и книжку с кроссвордами. Когда я села и прижала сумку к себе, она посмотрела на меня и улыбнулась.
— В первый раз одна едете?
— Неужели так заметно?
— Ещё как. Держите сумку, будто сейчас кто-то её отберёт. Поставьте на полку, доченька. Здесь от вас уже никто ничего не хочет.
Я поставила сумку на полку.
Оказалось, Раиса Фёдоровна ездила к морю одна уже двенадцать лет.
— Мой Степан, когда вышел на пенсию, сказал: «Я свой отдых уже отдохнул, а ты езжай». Он рыбачит, я плаваю. А на второй неделе мы начинаем скучать друг по другу. Очень полезная вещь, между прочим.
Я впервые подумала, что самостоятельная поездка — это не бегство от семьи.
Возможно, это способ вернуться к ней другим человеком.
Первое купание
В первое утро я проснулась в шесть без будильника — по привычке.
Но теперь никому не нужно было варить кашу, гладить рубашку или напоминать про обед.
Я пошла к морю.
На берегу был только мужчина, который бегал вдоль воды, и несколько чаек, ссорившихся из-за чего-то своего.
Вода утром была прохладной и прозрачной. На дне был виден каждый камешек.
Я зашла по колени.
Потом по пояс.
По привычке оглянулась.
Никто меня не звал.
И я поплыла.
Плыла долго, пока берег не стал маленьким. Потом легла на спину, смотрела в небо и думала, что двадцать два года назад на этом же море так и не сделала этого ни разу.
В этот раз я впервые позволила себе не спешить обратно к кому-то.
Макар учится варить борщ
На четвёртый день Макар прислал мне фотографию.
На ней была кастрюля, а в ней — что-то густое и буро-красное.
Сообщение состояло из одного предложения:
«Борщ сам варил. Свёклу когда бросать — в начале или в конце? А то что-то не то».
Я сидела на шезлонге и смеялась так громко, что женщина рядом спросила:
— У вас всё хорошо?
— Даже лучше, чем хорошо, — ответила я.
Вечером Макар позвонил сам.