Катерина Павловна никогда не звонила внуку первой. Тридцать лет она работала сельским почтальоном, разносила письма и пенсии и за это время прекрасно усвоила одну простую истину: люди не любят, когда их отвлекают от важных дел. Поэтому женщина терпеливо ждала, пока Марк сам вспомнит о ней и наберёт номер. Только с каждым годом его звонки становились всё реже.
Именно поэтому, когда посреди рабочего дня на экране телефона Марка высветилось слово «Бабушка», он почувствовал неладное ещё до того, как ответил.
— Марчик, ты только не пугайся, — произнесла она необычно спокойным голосом. Даже слишком спокойным. Так бабушка разговаривала лишь тогда, когда из последних сил пыталась не расплакаться. — Дедушка совсем слёг. Уже вторую неделю с постели не поднимается.
— Как это вторую неделю?! Бабушка, почему ты раньше ничего не сказала?
— Так он запретил. Говорит: «Не тревожь малого, у него и без нас забот хватает». — Она ненадолго замолчала, и Марк отчётливо услышал, как за её окном каркают вороны на старом орехе. — Вот я и позвонила. Потому что он запретил.
Этому самому «малому» уже исполнилось двадцать восемь лет.
Он стоял на офисной кухне, сжимая в руке чашку давно остывшего кофе, и смотрел через стекло на мокрую автомобильную стоянку.
— Я приеду, бабушка. Сегодня же.
— Да куда ты собрался на ночь глядя…
— Бабуль. Я сегодня приеду.
Руководитель, который был младше Марка на два года, выслушал его объяснения, понимающе кивнул и ответил именно так, как Марк и ожидал:
— Конечно, поезжай. Только ноутбук прихвати. Вдруг возникнет что-нибудь срочное.
Марк послушно взял ноутбук.
А уже спускаясь в лифте, неожиданно поймал себя на мысли: за последние пять лет он так и не научился уезжать куда-либо, оставляя работу позади.
Билет на ночной поезд удалось купить буквально в последний момент.
Досталось боковое место возле тамбура. Всю ночь там хлопали двери, скрипели петли, проходили пассажиры.
Впрочем, Марк всё равно не смог бы уснуть.
Он сидел, прислонив висок к холодному оконному стеклу, и наблюдал, как за ним проплывают редкие огоньки маленьких станций.
Впервые за очень долгое время он не проверял электронную почту и не заглядывал в рабочие переписки.
Перед глазами постоянно возникал дедушка.
Только не тот, которого Марк видел пять лет назад на автостанции районного центра. Тогда дед неловко сунул ему в карман деньги, завёрнутые в носовой платок, и поспешно отвернулся, будто стеснялся собственной заботы.
Нет.
Марк вспоминал другого деда.
Того, который каждый день сидел на зелёной скамейке возле калитки.
Мама уехала на заработки, когда Марку исполнилось пять лет.
То утро сохранилось в памяти отдельными обрывками.
Огромная клетчатая сумка в прихожей. Мамины покрасневшие от бессонной ночи глаза. Её тихий шёпот:
— Мамочка, только не буди его. Если проснётся, я просто не смогу уехать.
Но Марк проснулся сам.
За окном едва начинало светать.
Он заметил, что на вешалке нет маминой куртки, и сразу всё понял.
Выскочил из дома прямо в домашних тапочках и бросился к автобусной остановке.
Только автобус уже уехал.
Дедушка догнал его возле колодца. Ничего не спрашивая, укутал в свою тёплую телогрейку и понёс обратно домой.
А маленький Марк вырывался, плакал и кричал, что мама обязательно вернётся. Что она просто забыла с ним попрощаться.
Она действительно вернулась.
Через два года.
Привезла целую гору подарков, от которых пахло незнакомым стиральным порошком: джинсы на вырост, радиоуправляемую машинку, шоколадку в блестящей золотистой обёртке.
Три недели Марк буквально не отходил от матери.
По ночам ложился рядом и крепко держал её за рукав, боясь, что она снова исчезнет, пока он спит.
Но мама всё равно уехала тайком.
Просто в тот раз мальчик не проснулся.
Постепенно это превратилось в привычный порядок.
Раз в два года приезжала мама. Привозила большую сумку, подарки и три недели счастья.
А между её приездами были телефонные звонки.
Каждое воскресенье, в семь вечера.
Марк усаживался возле бабушкиного кнопочного телефона уже в шесть и ждал.
Иногда мама звонила вовремя.
Иногда только к девяти.
А порой не звонила вообще.
На следующей неделе объясняла, что пришлось работать в дополнительную смену.
Когда Марку исполнилось одиннадцать, мама приехала в последний раз.
На этот раз без привычной огромной сумки. Только с небольшим чемоданом на колёсиках.
За ужином она, избегая встречаться с родными глазами, сообщила, что вышла замуж за границей.
Что скоро у неё родится ребёнок.
И что Марка она обязательно заберёт к себе, как только всё окончательно устроится.
— Юля, — негромко произнёс тогда дедушка.
Только имя дочери.
Больше он ничего не сказал.
В тот вечер Марк ушёл в сарай, где дед строгал доску для новой полки.
Мальчик устроился на деревянном ящике и долго наблюдал, как из-под рубанка сворачивается тонкая светлая стружка.
Дед, даже не оборачиваясь, протянул ему инструмент.