Тамара Владимировна всегда любила оставлять домашним короткие записки. Когда дети были маленькими, на холодильнике постоянно появлялись листочки: «Обед в кастрюле», «Не забудьте ключи», «Пирожки в духовке».
И теперь ей вдруг захотелось написать несколько строк.
Не для того, чтобы упрекнуть.
Не для того, чтобы пожаловаться.
Просто хотелось наконец выразить то, что много лет жило у неё в сердце, но никак не получалось произнести вслух.
Она писала медленно, иногда зачёркивала целые фразы и подбирала более мягкие слова. Закончив, внимательно перечитала письмо. Затем сложила лист пополам и спрятала под свою тарелку.
Часы на телефоне показывали почти десять.
Женщина выключила большую люстру, оставив гореть только небольшую лампу возле серванта, и направилась в спальню.
На пороге остановилась и ещё раз обернулась к праздничной комнате.
— Спокойной ночи, мои хорошие, — прошептала она так, словно дети всё ещё находились рядом.
В ту ночь Тамары Владимировны не стало.
На следующее утро Анна Петровна, как и обещала, собралась навестить соседку. Испекла небольшую шарлотку, аккуратно уложила её в контейнер и прихватила баночку малинового варенья.
Было около десяти часов.
Возле дома Тамары Владимировны стояла непривычная тишина. Кухонные занавески оставались задёрнутыми, хотя обычно хозяйка уже с самого утра хлопотала по дому.
Анна подошла к двери и постучала.
— Тамара! Это я, Аня! Открывай, я тебе гостинцев принесла!
Ответа не последовало.
Соседка постучала сильнее, затем достала телефон и набрала знакомый номер. Из-за закрытой двери донеслась мелодия звонка.
Анна Петровна почувствовала тревогу.
Она знала, где подруга прятала запасной ключ, и вскоре смогла войти внутрь.
В гостиной по-прежнему стоял празднично накрытый стол.
Семь тарелок. Семь чашек. Маленькая шоколадка возле места младшего внука. И торт с цифрой семьдесят.
Анна ещё раз громко позвала хозяйку.
Никто не откликнулся.
А спустя несколько минут соседка поняла, что произошло.
Позже, набирая номер Тараса, она долго не могла собраться с силами, чтобы произнести страшные слова.
— Тарас, здравствуй. Это Анна Петровна, мамина соседка.
— Добрый день. Что-нибудь случилось? Помощь нужна?
— Сынок, приезжай домой. И Таню обязательно позови.
— А что произошло? С мамой что-то?
— Мамы больше нет, Тарас.
На другом конце линии воцарилось молчание.
— Как… Как это нет? Я же вчера с ней разговаривал…
— Знаю, сынок. Приезжайте.
Первым приехал Тарас.
Он остановил автомобиль возле ворот, вышел и несколько секунд неподвижно смотрел на родительский дом.
Всё выглядело совершенно привычно.
Чистый, ухоженный двор. Аккуратно подметённая дорожка к крыльцу. Горшки с хризантемами под окнами — мама каждую осень заносила их на застеклённую веранду, чтобы цветы пережили холода.
Даже её синяя рабочая куртка висела на обычном крючке.
Тарас вошёл в дом.
В прихожей его встретила Анна Петровна.
— Проходи, сынок.
Он молча разулся.
Мама всегда требовала снимать уличную обувь перед входом в комнаты. Даже когда Тарас давно стал взрослым мужчиной, она иногда строго напоминала:
— Сынок, я ведь только что полы вымыла!
Теперь напоминать было некому.
Переступив порог гостиной, мужчина застыл.
Перед ним находился праздничный стол.
Тот самый большой стол, за которым они когда-то собирались летом, на дни рождения и семейные праздники.
На нём стояли семь тарелок.
Тарас медленно приблизился.
— Она… всё это сама приготовила?
— Сама, — тихо ответила Анна Петровна. — Почти три дня хлопотала. Всё рассказывала, что вы все приедете.
Мужчина провёл ладонью по спинке стула.
— Я вчера не смог… На работе дела были.
— Знаю. Она мне говорила.
— Я ведь собирался в следующие выходные приехать.
Анна Петровна промолчала.
Тарас заметил на кухонном столе большой пирог.
— Это тот самый? С курицей?
— Наверное. Она говорила, что ты его больше всего любишь.
Он осторожно приподнял полотенце.
Перед ним лежал румяный домашний пирог, от которого был отрезан всего один небольшой кусочек.
Этот запах Тарас помнил с детства.
Помнил, как сидел на кухне и ждал, пока мама достанет выпечку из духовки.
И ещё вспомнил, как в последние годы постоянно повторял:
— Мам, не готовь ничего особенного. Мы ведь ненадолго заезжаем.
А она неизменно отвечала:
— Да я же люблю, когда вы моё едите.
Тарас снова бережно накрыл пирог.
— А Таня уже выехала? — спросила соседка.
— Да. Скоро должна быть.
Он отошёл к окну.
На подоконнике лежал мамин телефон. Рядом — очки и небольшой блокнот с записанными от руки номерами знакомых.
Мужчина взял телефон.
На экране оставалось последнее сообщение из семейной переписки:
«Деточки, спасибо вам за поздравления. Очень сильно вас люблю».
Под ним стояло его сердечко.
Тарас долго смотрел на эти несколько слов.
Он прекрасно помнил, где находился в тот момент.