— Не нужен мне подарок, Таня.
— Мам, ну только не начинай. Ты же прекрасно знаешь, как сильно мы тебя любим.
— Знаю, доченька. Конечно, знаю.
— Всё, обнимаю тебя! Мальчишки тоже поздравляют!
Дочь отключилась.
А Тамара Владимировна ещё долго смотрела на потухший экран телефона.
Потом осторожно положила его рядом со своей тарелкой. Опустилась на стул.
И впервые за весь праздничный день с её лица исчезла улыбка.
К шести вечера за окнами уже сгустилась темнота. В соседних домах одно за другим загорались огни. За забором коротко залаяла собака, по дороге проехала машина, после чего снова наступила тишина.
Тамара Владимировна зажгла большую люстру над столом.
Нарядный сервиз засиял в ярком свете. В хрустальной салатнице красовалась селёдка под шубой. На широком блюде лежали золотистые пирожки, заботливо прикрытые чистым полотенцем. В самом центре стоял большой пирог, на приготовление которого ушло почти два часа.
Всё было готово к празднику.
Не хватало только тех, ради кого этот праздник затевался.
Женщина подошла к окну, чуть отодвинула занавеску и всмотрелась в улицу. На мгновение ей показалось, будто возле калитки остановился автомобиль. Сердце радостно дрогнуло. Но оказалось, что это сосед вернулся домой.
Тамара Владимировна отошла от окна.
— Ну и кого ты высматриваешь? — тихо упрекнула себя. — Тебе ведь ясно сказали, что никто сегодня не приедет.
Она взяла чистую тарелку, отрезала маленький кусочек пирога и села ужинать. Попробовала начинку. Всё получилось замечательно: рис рассыпчатый, курица мягкая, грибы душистые. Именно так, как любил её Тарас.
И вдруг перед глазами возникла давняя картина: маленький сын стоит возле духовки и нетерпеливо спрашивает:
— Мамочка, ну уже можно?
— Подожди, горячий ещё. Обожжёшься.
— А я подую!
Тогда она отламывала ему крошечный кусочек румяной корочки. А он мчался к сестрёнке хвастаться, что первым получил возможность попробовать мамин пирог.
Тамара Владимировна медленно положила вилку.
Аппетит исчез.
Она открыла холодильник и достала праздничный торт. Небольшой бисквитный, украшенный кремовыми цветами и цифрой семьдесят.
Торт специально заказала у кондитера из соседнего села. Поставила его в центр стола, нашла купленную заранее свечку. Но зажигать её не стала.
— Вот и отметила юбилей, — едва слышно произнесла женщина.
Вдруг раздался телефонный звонок.
Она так резко поднялась со стула, словно всё ещё надеялась услышать голос кого-то из детей. Но на экране высветилось имя соседки — Анны Петровны.
— Тамарочка, поздравляю с юбилеем! Ну что, гости уже собрались?
— Спасибо, Анечка. Нет, не получилось у детей сегодня приехать.
— Как это не получилось? Ты ведь говорила, что все обещали быть!
— Дела у них, Анюта. У Тараса работа, у Тани тоже забот хватает.
— Так я сейчас к тебе загляну! У меня как раз шарлотка готова.
— Не нужно сегодня, Анечка. Я что-то устала, хочу немного отдохнуть. Лучше завтра приходи, ладно? Посидим, чайку попьём.
— Ну смотри! Только завтра я обязательно явлюсь, даже не пытайся отказываться!
— Приходи, дорогая. Буду очень рада.
После разговора Тамара Владимировна снова оглядела праздничный стол.
Затем отправилась в спальню, достала небольшую коробку со старыми фотографиями и высыпала снимки на диван.
Здесь хранилась вся её жизнь.
Тарас-первоклассник с огромным букетом астр. Татьяна на выпускном вечере в белоснежном платье. Дети возле новогодней ёлки. Муж во дворе, держащий на руках маленького внука.
А вот фотография двадцатилетней давности. Все четверо сидят на кухне. Тарас увлечённо что-то рассказывает, Татьяна смеётся, а муж нежно обнимает жену за плечи.
И на столе стоит тот самый сервиз с маленькими розовыми цветами.
Тамара Владимировна долго разглядывала фотографию.
Затем взяла телефон и открыла семейную переписку в мессенджере.
Написала: «Деточки, спасибо вам за поздравления. Очень сильно вас люблю».
Хотела добавить ещё несколько слов, но передумала.
Сообщение прочитали почти сразу. Тарас поставил сердечко. Татьяна прислала картинку с букетиком цветов.
Больше никто ничего не написал.
Около девяти вечера Тамара Владимировна наконец решила убрать праздничные блюда. Салаты отправила в холодильник, пирожки переложила в контейнер, холодец закрыла крышкой.
Но тарелки оставила на своих местах.
Все семь.
Возможно, ей просто не хотелось окончательно признавать, что долгожданный семейный праздник так и не состоялся.
Возле каждой тарелки по-прежнему лежала аккуратно сложенная салфетка. На спинке одного стула висело новое кухонное полотенце, которое хозяйка приготовила в подарок невестке. Рядом с местом дочери оставался небольшой свёрток с вязаной шалью.
Женщина взяла подарок, осторожно развернула и провела пальцами по мягким ниткам.
— Танечка, Танечка… — прошептала она. — Когда же ты ко мне приедешь, доченька?
Потом снова опустилась за стол и достала чистый лист бумаги.