— Мамочка, только, пожалуйста, не обижайся на меня, ладно? Сегодня приехать не получится. На работе возникли такие обстоятельства, что я никак не могу вырваться.
Тамара Владимировна замерла посреди кухни, прижимая телефон к уху. На столе постепенно остывал только что испечённый пирог, а в большой комнате уже красовался праздничный стол, на котором она заботливо расставила семь тарелок.
— Тарас, но ведь ты обещал, что приедете всей семьёй… Я же на семерых стол накрыла.
— Мам, ну я ведь не нарочно. Сама понимаешь, всякое случается. Я тебе деньги на карточку отправил, купи себе что-нибудь хорошее. А мы обязательно выберемся в следующие выходные. Всё, мамуль, меня уже зовут. С юбилеем тебя!
Разговор оборвался.
Женщина ещё несколько мгновений стояла неподвижно, не убирая телефон от уха. Затем медленно положила его на стол, поправила чистое полотенце, которым был накрыт пирог, и едва слышно произнесла:
— Ну ничего… Может быть, хотя бы Танечка приедет.
В этот день Тамаре Владимировне исполнилось семьдесят лет.
Жила она в небольшом селе, в крепком, уютном доме, который много лет назад они возводили вместе с мужем. Дом был деревянным, снаружи обложенным кирпичом, с просторной кухней, большой гостиной и застеклённой верандой.
Все необходимые удобства в доме давно имелись. Провели газ, водопровод и канализацию, установили двухконтурный котёл. В ванной стояла стиральная машина, на кухне работали вместительный холодильник и современная газовая плита. Даже интернет подключили — когда-то внуки настояли, чтобы бабушка могла разговаривать с ними по видеосвязи и смотреть присланные ролики.
Нужды Тамара Владимировна не знала. Пенсии вполне хватало на спокойную, скромную жизнь, а собственный огород обеспечивал картофелем, морковью, свёклой и свежей зеленью. Сын каждый месяц переводил ей небольшую сумму, хотя мать неоднократно просила его не тратиться.
— Тарасик, да зачем мне столько денег? Я ведь не беспомощная, сама со всем справляюсь.
— Мам, пусть лежат. Покупай себе всё, что захочется.
И она действительно покупала. Только чаще всего не себе, а детям и внукам. То закажет у знакомой домашний творог, то приобретёт баночку хорошего мёда, то наберёт шоколадных конфет, потому что младший внук их особенно любит.
В кладовой у неё была отдельная полка с домашним вареньем. На каждой банке аккуратная надпись: «Для Тараса», «Тане», «Внукам».
Только вот за приготовленными с любовью гостинцами родные приезжали всё реже.
Муж Тамары Владимировны умер много лет назад. Поднимать двоих детей ей пришлось уже без его поддержки. Тарас тогда учился на втором курсе, а Татьяна ещё была школьницей.
Жилось нелегко. Днём женщина занимала руководящую должность в местном хозяйстве, а по вечерам бралась за швейные заказы. Она умела аккуратно укоротить брюки, переделать платье, сшить красивые шторы. Односельчане знали, что у Тамары золотые руки, поэтому без работы она практически не оставалась.
Когда сыну понадобился ноутбук для учёбы, мать отложила заработок от нескольких крупных заказов. Когда дочь поступила в университет, помогла ей устроиться в общежитии и приобрести всё необходимое.
При этом она ни разу не попрекнула детей своими жертвами и трудностями. Напротив, искренне радовалась, что оба смогли найти своё место в жизни.
Тарас стал руководителем в строительной компании. У него были жена, собственный дом и автомобиль. Татьяна обосновалась в другом городе, работала в торговой сфере и воспитывала двоих сыновей.
Оба выросли достойными людьми. Поздравляли маму с праздниками, помогали, если требовалось что-нибудь починить или заменить. Но вот на обычный, неторопливый разговор времени у них почему-то постоянно не находилось.
— Мам, я сейчас за рулём. Давай вечером перезвоню.
— Мамочка, можно завтра поговорим? Я только с работы вернулась.
— Бабуль, я потом тебе всё покажу, у меня сейчас занятие.
Тамара Владимировна старалась не обижаться. Во всяком случае, никогда не признавалась детям, что ей больно. После коротких разговоров отправлялась на кухню, включала чайник, устраивалась возле окна и подолгу наблюдала за машинами, проезжавшими мимо её двора.
Особенно тяжело ей давались воскресные дни.
Раньше именно по воскресеньям вся семья собиралась за общим столом. Муж раскрывал свежую газету, дети громко спорили, кому достанется самый большой кусок пирога, а она ворчала, что в этом доме никто не способен хотя бы пять минут посидеть спокойно.
Теперь старая газета лежала где-то в ящике, а возле обеденного стола оставался только один стул. Остальные женщина придвинула к стене, чтобы не мешали ходить.
Иногда она специально делала телевизор погромче. Не потому, что внимательно следила за передачей. Просто ей хотелось слышать в доме человеческие голоса.
К семидесятилетнему юбилею Тамара Владимировна начала готовиться почти за две недели. Она мечтала, что впервые за долгое время вся семья наконец соберётся под одной крышей. Ещё в первых числах ноября позвонила сыну.