— Мам, забери меня отсюда! Твоя сестра ненормальная! Она в шесть утра включает рок на весь дом! Заставила меня чистить курятник! В субботу потащит меня на рынок продавать помидоры, ты понимаешь? Меня! На рынок!
В трубке повисла длинная пауза.
— Артёмчик, — наконец сказала мама необычно ровным голосом, — а ты сегодня ел?
— Что? При чём здесь это?
— Ты поел?
— Ну… поел.
— Тогда всё хорошо. Передай телефон Марте.
Артём обернулся.
Марта стояла в нескольких шагах от него, прислонившись к дверному косяку сарая, и улыбалась.
— Ненормальная, — повторила она, забирая телефон. — Знаешь, меня так ещё в школе называли. Я уже привыкла считать это комплиментом.
На рынке в районном центре оказалось не так страшно, как Артём себе представлял.
Поначалу было сложно. Он стоял за прилавком красный, как помидоры, и смотрел себе под ноги.
Но уже к обеду научился взвешивать овощи на старых механических весах и быстро отсчитывать сдачу.
Какая-то женщина в соломенной шляпе сказала Марте:
— У вас помощник очень вежливый. Приятно покупать.
Артём сделал вид, что не услышал.
Но по дороге домой почему-то всё время улыбался под шлемом.
В тот же вечер Марта сняла брезент с мотоцикла и поставила рядом ящик с инструментами.
— Цепь нужно подтянуть. Держи ключ на семнадцать.
— Я в этом ничего не понимаю.
— Я тоже когда-то не понимала. Меня муж учил, пока был… — Она на мгновение замолчала. — Пока был рядом. Держи ключ, говорю.
Они возились с мотоциклом до самой темноты.
Марта объясняла всё просто, без снисхождения, и ни разу не сказала: «Ну что же у тебя за руки такие?»
Когда Артём наконец сам затянул гайку, она хлопнула его по плечу так, что он едва не потерял равновесие.
— Вот видишь. А говорил, что ничего не умеешь.
В тот вечер надвигалась гроза.
Воздух стал тяжёлым и липким. На западе небо потемнело, а ласточки летали так низко, что почти касались крыльями травы.
Марта пошла закрыть теплицу и долго не возвращалась.
Через двадцать минут Артём отправился её искать.
Он нашёл Марту внутри теплицы. Она сидела на перевёрнутом ведре между рядами помидоров и держала в руках фотографию.
Женщина не заметила, как он вошёл, поэтому Артём успел рассмотреть снимок.
На фотографии был худой кудрявый парень примерно его возраста. Через плечо у него висела гитара, а улыбка была удивительно похожа на Мартину, когда она над кем-то подшучивала.
— Кто это? — тихо спросил Артём.
Марта не вздрогнула и не спрятала снимок. Только некоторое время молчала.
— Остап. Мой сын.
— У вас есть сын?
— Есть. Только уже тринадцать лет он здесь не живёт.
На крышу теплицы упали первые тяжёлые капли. Дождь застучал по плёнке.
Марта провела пальцем по краю фотографии.
— Ему было семнадцать — примерно столько же, сколько сейчас тебе. Он хотел играть, уехать в большой город, учиться музыке и собрать собственную группу.
— А вы хотели, чтобы он остался?
— Я хотела, чтобы он поступил на агронома и остался здесь, рядом со мной. Тогда я была уверена, что знаю всё правильно. Понимала, как нужно жить, что является серьёзным делом, а что — пустяками.
— И что вы ему сказали?
— Сказала, что его гитара — игрушка для бездельников. Что с такой головой он ничего не добьётся. А ещё сказала: если уйдёшь, можешь больше не возвращаться.
Марта криво усмехнулась. Улыбка была совсем не похожа на её обычную.
— Он ушёл. Поступил, выучился, теперь работает за границей и играет в оркестре. Об этом мне рассказывает его тётя со стороны отца. А мы с ним обмениваемся двумя сообщениями в год: «С днём рождения» — «Спасибо».
Она посмотрела на фотографию.
— Я тогда думала, что воспитываю его. А на самом деле просто кричала, потому что боялась его отпустить.
Артём молчал.
Дождь уже вовсю барабанил по теплице. В воздухе пахло мокрой землёй и помидорными листьями.
Он вдруг вспомнил красные пятна на маминой шее, её ровный голос в телефоне и простой вопрос: «Ты сегодня поел?»
Вспомнил, как сам хлопал дверями в ответ на каждое её замечание.
Впервые за долгое время Артём не смог придумать, что сказать.
Он просто сел рядом на ящик.
Так они и просидели, пока гроза не ушла за лес.
На следующее утро Артём сам принёс Марте телефон.
— Напишите ему.
— Что я ему напишу? Прошло тринадцать лет.
— Не знаю. Что-нибудь нормальное. Только не «с днём рождения».
Марта долго вертела телефон в руках.
Потом начала медленно набирать сообщение одним пальцем — так, словно привыкла больше работать с гаечными ключами, чем с кнопками.
«Остап, в этом году хорошо уродились помидоры. Приезжай, когда сможешь. Я очень скучаю. И я была неправа».
Она нажала «отправить» и сразу протянула телефон Артёму, будто обожглась.
Ответ пришёл через два дня.
Артём увидел его первым: Марта в этот момент была в курятнике. Он побежал через весь двор, подняв телефон над головой.
— Тётя Марта! Он ответил! Пишет: «Буду в конце августа. Гитару брать?»