Марта вышла из курятника с корзиной яиц и долго стояла неподвижно.
А потом засмеялась — громко, на весь двор.
Тишка от неожиданности спрыгнул с забора.
— Брать, — сказала Марта. — Напиши ему: обязательно брать.
Оставшееся лето они готовились к приезду Остапа.
Покрасили ворота в зелёный цвет. Починили крыльцо, где давно шаталась одна ступенька. Перебрали крышу сарая.
Артём научился заводить мотоцикл с первого раза и начал засыпать, не думая о телефоне.
Несколько раз он звонил маме — уже не прячась за сараем, а сидя на крыльце.
Рассказывал ей о рынке, грозе и мотоциклетной цепи.
Однажды сказал:
— Мам, ты там сильно не уставай.
После этих слов он ещё долго молча слушал, как мама дышит в трубку.
Илона приехала двадцать пятого августа утренним автобусом.
Марта встретила её на остановке пешком. В этот раз мотоцикл отдыхал под брезентом.
Когда они подошли к дому, из теплицы вышел Артём.
Он загорел до бронзового оттенка, руки были исцарапаны, а кроссовки давно перестали быть белыми. В руках он держал ящик с помидорами.
Илона остановилась возле новых зелёных ворот.
— Привет, мам, — сказал Артём.
Он поставил ящик на лавочку, вытер руки о брюки и обнял её сам.
Первым.
Илона не могла вспомнить, когда в последний раз такое случалось.
— Ты как? — спросила она. — Вещи собрал? Автобус обратно в пять.
Артём посмотрел на Марту.
Та пожала плечами, словно говорила: решай сам.
— Мам, можно я ещё на неделю останусь? У нас с тётей Мартой дела. Остап приезжает, нужно доделать сарай. И он привезёт гитару, а я обещал его послушать.
Илона перевела взгляд на сестру и долго смотрела на неё, будто видела впервые.
— Марта, что ты с ним сделала?
Марта подняла с лавочки рабочие рукавицы с заплатками на пальцах и бросила их Артёму.
Он поймал их, даже не глядя.
— Ничего особенного, — сказала Марта. — Просто не кричала.
Илона одновременно рассмеялась и заплакала.
Потом подошла к сестре и крепко её обняла — так, как, возможно, не обнимала с самого детства.
А Артём стоял рядом с рукавицами в руках и думал, что за это лето понял одну простую вещь, которую не объяснил бы ни один директор:
взрослые тоже могут ошибаться.
Просто не все умеют признать это вслух.
А тётя Марта умела.
В конце концов, она всегда была немного ненормальной.