Приезжим здесь не то чтобы не доверяли — скорее, просто не понимали. Зачем молодым городским людям разваленный пустой дом? Землю скупают? Или начитались красивых историй о деревенской жизни, решили немного поиграть в хозяев, а после первой настоящей зимы соберут вещи и уедут обратно — туда, где асфальт, магазины и горячая вода из крана?
А теперь ещё и пчёлы.
Большинство только посмеивалось. Тётя Лариса ходила по деревне и пересказывала разговор про мёд всем, кто попадался ей на пути.
Тем временем Марьяна выгребала из дома то, что осталось от прежних хозяев: пожелтевшие газеты, футляр от швейной машинки, детский сапожок без пары.
А когда отмывала дверной косяк между кухней и комнатой, под слоем грязи проявились карандашные отметки.
Их было восемь.
Возле каждой — имя и дата.
«Оля, 6 лет».
«Оля, 7».
«Тарасик, 4».
Самая высокая черта была примерно на уровне её плеча.
Марьяна позвала Антона. Они вдвоём стояли посреди пустой комнаты и смотрели на этот косяк так, словно случайно заглянули в чужую жизнь.
Вечером зашла тётя Лариса — якобы за спичками, а на самом деле посмотреть, как там городские.
— Это Кушниренки, — сказала она, заметив отметки. — Хорошая семья была. Дети выросли, разъехались, а родители давно на кладбище. Вот дом и стоит.
Она немного помолчала и добавила:
— Ты это закрась. Зачем тебе чужое.
Марьяна не закрасила.
Она осторожно очистила косяк и покрыла его лаком таким, каким он был — с рисками, именами и датами.
Через год, когда в доме уже пахло свежей краской, этот косяк оставался единственным местом, которое они не стали переделывать.
Игнат Петрович пришёл на восьмой день.
Антон уже слышал о нём. В деревне его называли просто дедом Игнатом, а по всему району знали как одного из лучших пасечников.
Семьдесят два года, седая борода, загорелые руки, будто навсегда пропитанные воском и прополисом. Светлые внимательные глаза. Так смотрят люди, которые никогда не торопятся делать выводы.
Пчёлами он занимался сорок лет. Его мёд покупали в райцентре, заказывали из других областей, а самого его не раз приглашали на ярмарки.
Когда ему рассказали про приезжих, которые собрались заводить пасеку, он ничего не сказал.
Только хмыкнул в бороду.
А через неделю пришёл сам.
Антон в это время разбирал старый шифер на крыше. Увидел незнакомца у ворот, спустился по лестнице и поздоровался.
Игнат Петрович сразу перешёл к делу:
— Слышал, пчёл заводить решили.
— Есть такое.
— А много вы про пчелу знаете?
— Пока немного, — честно признался Антон. — Читаем.
Дед Игнат фыркнул.
— Читать полезно. Только книга — бумага, а пчела живая. Она ваших правил не читала. Она по-своему живёт.
Немного помолчал и спросил:
— Какую породу думаете брать?
— Украинскую степную, — ответила Марьяна, выходя на крыльцо. — И карпатку рассматриваем. Обе зиму выдерживают.
Игнат Петрович впервые посмотрел на неё с настоящим интересом. Видимо, не ожидал такого ответа от молодой городской женщины.
— Про морозы правильно думаете, — сказал он. — Только с карпаткой осторожнее. Она нежнее. Утеплять её надо хорошо. И корма на зиму оставлять с запасом. Знаете, чем подкармливать?
— Сиропом. Или канди.
Он прищурился.
— А ты откуда это знаешь?
— Дед держал пасеку. Я каждое лето у него жила.
Игнат Петрович задумчиво погладил бороду.
— Вот оно что.
Ещё раз посмотрел на неё, потом на Антона.
— Ладно. Посмотрим, что из вас получится.
Развернулся и ушёл.
Первый год оказался тяжёлым.
До холодов нужно было привести дом хотя бы в такое состояние, чтобы в нём можно было пережить зиму.
Почти всё делали сами — денег на строительную бригаду не было.
Антон научился перекладывать шифер, менять сгнившие стропила, вставлять окна, перестилать полы. Печника всё-таки пришлось нанять — из райцентра приехал мастер, разобрал печь почти наполовину и сложил заново, а Антон два дня стоял рядом и внимательно смотрел, как он работает.
Марьяна штукатурила, шпаклевала, белила стены.
В конце августа она вышла за ворота, обернулась — и впервые увидела свой дом издалека.
Белый кирпич сиял на солнце так, что дом было видно почти от самой трассы.
Через два дня пришла тётя Лариса.
— Ну вот, — недовольно сказала она, будто её в чём-то обманули. — Теперь аж от поворота видно.
Деньги исчезали быстрее, чем они рассчитывали.
Но к первым морозам крыша уже не текла, окна стояли на месте, печь хорошо держала тепло, а возле стены лежала приличная куча дров.
Пчёл купили ещё в мае.
Для начала — три семьи.
Ульи Антон сделал сам по чертежам. Марьяна долго выбирала место и в конце концов остановилась на участке за домом: солнца достаточно, от ветра защищено, а неподалёку начиналась та самая липовая роща.
Первый мёд откачали в середине августа.
Получилось две трёхлитровые банки.
Они поставили их на кухонный стол и смотрели так, будто перед ними стояло что-то гораздо ценнее мёда.
Марьяна зачерпнула ложкой, попробовала и закрыла глаза.