Марина не любила воскресные обеды у свекрови.
Не потому, что Галина Степановна была плохим человеком. Она никогда не кричала на невестку, не унижала её и не устраивала семейных сцен. Наоборот, при посторонних всегда говорила:
— Маринка у нас хорошая. И работает, и ребёнком занимается.
Но за семь лет брака Марина так и не почувствовала себя своей в квартире свекрови.
Каждое воскресенье происходило почти одно и то же.
Галина Степановна накрывала стол, ставила перед сыном Сергеем самую большую тарелку, а внуку выбирала кусочки без жира.
— Серёженька, тебе ещё картошки? Максимка, котлету будешь?
Марине никто ничего не предлагал.
За этими семейными обедами её будто не существовало. Она сама накладывала себе салат, тянулась через весь стол за хлебом и наливала чай.
Казалось бы, мелочь.
Но именно из подобных мелочей постепенно складывается ощущение, что тебя не принимают, а лишь терпят рядом.
В то воскресенье Марина была особенно уставшей. На работе закрывали отчётный месяц, и три вечера подряд она возвращалась домой после девяти. В субботу убирала квартиру, стирала и собирала сыну вещи к школе.
В воскресенье ей хотелось только одного — остаться дома и выспаться.
— Давай съездим к маме хотя бы на час, — попросил Сергей. — Она уже всё приготовила.
Марина согласилась.
Когда семья села за стол, Галина Степановна начала раскладывать горячее. Сначала положила картошку и мясо Сергею, потом Максиму, затем наполнила собственную тарелку.
Перед Мариной осталось пусто.
Несколько секунд она молча смотрела на белый фарфор, а потом спокойно произнесла:
— Знаете, я, пожалуй, поеду домой.
Сергей удивлённо поднял голову.
— Ты чего?
— Ничего. Просто устала.
— Так поешь хотя бы.
Марина слабо улыбнулась.
— А что именно мне есть?
Впервые за много лет муж словно увидел происходящее со стороны.
Его тарелка была полной. Перед сыном лежали картошка и котлета. Даже мать уже начала есть.
И только перед его женой стояла пустая тарелка.
— Мам… — Сергей нахмурился. — А почему ты Марине ничего не положила?
Галина Степановна перестала жевать.
— Она взрослая женщина. Руки у неё есть.
Марина поднялась.
— Совершенно верно. Поэтому я сама решу, где сегодня буду обедать.
Она взяла сумку и направилась в прихожую.
Однако свекровь неожиданно пошла следом.
— Не горячись. Давай спокойно поговорим.
Марина обернулась.
Галина Степановна не выглядела сердитой. Скорее уставшей и какой-то непривычно растерянной.
— Вернись, пожалуйста. Я давно хотела тебе кое-что сказать.
Марина неохотно прошла обратно.
Свекровь некоторое время молчала, собираясь с духом.
— Я на тебя злюсь, — наконец призналась она.
— За что?
— За Сергея.
Муж удивлённо посмотрел на мать.
— Мам, ты о чём?
— А ты помолчи. Хоть раз не вмешивайся.
Галина Степановна повернулась к невестке.
— До тебя он жил со мной. Возвращался с работы — ужин на столе. Рубашки выстираны, в холодильнике всё есть. Если заболевал, я ночами возле него сидела.
Марина почувствовала, как внутри всё напряглось.
Вот оно.
Наконец свекровь вслух произносила то, о чём невестка догадывалась все эти годы.
— Потом появилась ты, — продолжила Галина Степановна. — Он перестал звонить мне каждый вечер. Реже заезжал после работы. А когда я просила помочь, отвечал: «Мам, у нас свои дела».
Сергей опустил глаза.
Марина молчала, ожидая продолжения.
— Я решила, что ты отняла у меня сына.
— Я?
Свекровь посмотрела на неё иначе — без привычной прохлады и скрытого упрёка.
— Да. Именно так я думала. Пока на прошлой неделе не попала в больницу.
— В больницу? — Сергей резко поднял голову. — Почему ты ничего не сказала?
— Не перебивай. Ничего страшного не случилось, просто давление резко поднялось. Я не хотела, чтобы ты видел меня беспомощной.
Марина внимательно смотрела на свекровь.
— В палате у меня было много времени для размышлений, — продолжила Галина Степановна. — Вернее, думать меня заставила соседка, Ольга Павловна. Я начала жаловаться ей на тебя. Рассказывала, какая ты холодная, как отдалила от меня сына. А она слушала, слушала, а потом не выдержала.
— И что сказала? — спросил Сергей.
— Что если меня не устраивает поведение собственного сына, то разбираться нужно с ним. И с собой. Но уж точно не обвинять во всём невестку.
Галина Степановна нервно сцепила пальцы.
— Сначала я разозлилась. Решила, что чужая женщина ничего не понимает. Я ведь столько лет была уверена, что ты Сергею не подходишь. Что он мог найти кого-то лучше. А потом лежала ночью и вспоминала.
— Что именно? — тихо спросила Марина.
— Как ты привозила мне лекарства, когда Сергей был в командировке. Как устроила Максима в хорошую школу. Как после моей операции приезжала готовить, хотя утром тебе нужно было на работу. И поняла, что всё это время замечала только то, что ты у меня якобы отняла. А того, что ты дала нашей семье, видеть не хотела.
Свекровь тяжело вздохнула.