Двенадцатый корж я раскатывала в половине пятого утра.
В доме было прохладно — сентябрь уже начинал забирать себе ночи, — и от этого тесто становилось послушным, тонким, почти прозрачным. Скалка будто сама скользила по столу. За окном ещё стояла темнота, у соседей один раз гавкнула и тут же замолчала собака, а на подоконнике лежала раскрытая тетрадь в клетку, завёрнутая в прозрачный пакет, чтобы случайно не испачкать страницы кремом.
Тетрадь Валентины Михайловны. Сорок вторая страница, синяя ручка, буквы сильно наклонены вправо: «Наполеон. Тесто — как для Димочки». А ниже, уже другим почерком и мельче, приписано: «Крем с огня не снимай, пока не станет густым. Терпение, Марьяна».
Свекровь отдала мне эту тетрадь три года назад. Просто вынесла её из комнаты, положила передо мной на стол и сказала:
— Забирай. Пальцы у меня уже не те, а рецепты пропасть не должны.
Тогда я подумала, что она преувеличивает.
А потом увидела, как она пытается натереть морковь и через минуту откладывает тёрку в сторону.
Дмитрию исполнялось тридцать пять.
Никакого кафе он не захотел. Никаких приглашённых поваров, кейтеринга и одноразовой посуды.
— Сделай всё так, как мама раньше делала, — попросил он. — Мне больше ничего не нужно.
Вот я и делала.
Почти двое суток толком не присела.
К обеду по двору стоял такой запах, что соседи начали заглядывать через забор.
Плов доходил в казане на открытом огне. Варить его я училась здесь же, под этой самой яблоней, под недовольное ворчание свекрови:
— Огонь надо было уменьшить ещё пять минут назад.
Голубцы в молодых виноградных листьях стояли в большом глиняном горшке. Листья я собирала ещё в июне возле дома тёти Зои и потом квасила в трёхлитровой банке.
Рядом были запечённые баклажаны с чесноком.
Кабачковые оладьи.
Узвар в большом бутле, ещё немного тёплый.
Стол поставили под яблоней — длинный, сколоченный из досок, накрытый белой скатертью, которая досталась нам вместе с домом.
Дом мы купили пять лет назад почти пустым.
Первым делом занялись кухней. Ремонт тянулся всю зиму, старую плиту заменили нормальной духовкой, и именно в ней теперь один за другим выпекались те самые тонкие коржи.
Гости начали приезжать с полудня.
Кума с кумом.
Крёстная Зоя с дядей Гришей.
Соседи с нашей улицы.
Моя мама, Лидия Петровна, приехала ещё утром на автобусе, чтобы помочь с посудой и последними приготовлениями.
Валентину Михайловну Дмитрий привёз сам.
Она вошла во двор, остановилась, посмотрела на казан и ничего не сказала.
Только устроилась с краю стола, поближе к теплу.
А около трёх часов возле ворот остановился серый седан.
Артём, старший брат моего мужа, приехал с двумя бутылками лимонада.
Вот, собственно, и весь его вклад.
Позже этот лимонад он почти сам и выпил.
Артём относится к тем людям, которые знают абсолютно всё.
Как правильно заваривать кофе.
Как заливать фундамент.
Под каким углом должен падать свет на фотографии.
Сколько на самом деле стоит квадратный метр жилья в Киеве.
Живёт он один, на пятом этаже городской многоэтажки. Готовит редко — чаще просто разогревает готовое.
Но из каждой поездки возвращается с такими рассказами, что любой туристический журнал мог бы позавидовать.
— Ну что, — произнёс он, оглядев стол. — Дачный стиль. Романтика.
И сел во главе стола.
Именно там, где вообще-то должен был сидеть именинник.
Поначалу всё шло нормально.
Поднимали бокалы за Дмитрия.
Дядя Гриша произнёс длинный тост о том, что мужчина в тридцать пять только начинает по-настоящему жить.
Женщины смеялись.
Осы кружили возле блюд со сливовым вареньем.
Вечер медленно опускался на сад, а со стороны огорода тянуло лёгким дымом.
Потом Артём взялся за плов.
Он долго ковырял рис вилкой.
Поднял несколько зёрен к свету.
Понюхал кусочек мяса.
— Дим, а кто рис готовил?
— Марьяна, — муж в этот момент накладывал себе вторую порцию. — По-моему, получилось идеально.
— Переварен, — объявил Артём и положил вилку. — Это не плов. Это обычная каша с мясом. В настоящем плове каждое зёрнышко отдельно. Меня однажды в Турции в гостинице таким рисом кормили, что я потом три дня его вспоминал.
— Так езжай обратно в Турцию, — негромко сказала кума.
Кто-то тихо засмеялся.
Я промолчала.
Один раз можно сделать вид, что не услышала.
Потом дошла очередь до голубцов.
Артём аккуратно развернул виноградный лист, вилкой достал начинку и отодвинул тарелку.
— Кислые. Такие листья надо минимум сутки вымачивать. А эти, видно, прямо из банки достали. И фарш жёсткий. Разучились люди готовить.
Моя мама сидела напротив.
Я заметила, как она сжала в руках салфетку и начала разглаживать её на колене.
Раз.
Второй.
Третий.
Она всегда делает так, когда ей неловко за чужое поведение.
Дмитрий попытался перевести разговор на футбол.
Не помогло.
«Наполеон» я вынесла уже в сумерках.
Над столом зажгли гирлянду, женщины набросили на плечи кофты.