Мы с Леонидом не собирались ни на море, ни в горы. В начале сентября взяли две недели отпуска и решили остаться дома, в нашей небольшой квартире под Киевом.
— И чем ты будешь заниматься? — спросил муж, когда я зачеркнула в календаре последний рабочий день.
— Спать.
— А потом?
— Перевернусь на другой бок.
Он рассмеялся, а я даже не улыбнулась. За последние месяцы я вымоталась настолько, что иногда возвращалась с работы и несколько минут просто сидела в прихожей, не находя сил даже снять обувь. В бухгалтерии нас осталось двое вместо четырёх. Дома тоже всегда находились дела: ужин, стирка, продукты, мамины обследования, на которые нужно было записать, перенести время, оплатить.
Леонид помогал, если я просила. Только сил постоянно просить, объяснять и напоминать тоже становилось всё меньше.
К отпуску я купила книгу. Положила её на подоконник возле кресла и каждый раз, проходя мимо, касалась обложки. Словно проверяла: мои две спокойные недели всё ещё ждут меня.
В пятницу вечером позвонила Маргарита Семёновна.
— Лёня, я завтра к вам. Дня на четыре, а там посмотрим. Яблок привезу, в этом году антоновка хорошая уродилась.
Муж стоял посреди кухни с телефоном возле уха. Посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд.
— Тётя Рита, мы тут… в отпуске.
— Вот и прекрасно. Хоть пообщаемся. А то вам всё некогда.
Он немного помолчал.
— Хорошо. Встречу.
Я поставила чашку в раковину осторожнее, чем требовалось.
Маргарита Семёновна была младшей сестрой его матери. Когда мама умерла, Леониду исполнилось двенадцать. Отец тогда совсем сдал, и следующие два года мальчик прожил у тёти в Белой Церкви. Она водила его в школу, лечила простуды, перешивала мужские рубашки, потому что денег на новые вещи не хватало.
Я знала эту историю. И была благодарна ей за того мальчика, который потом вырос и стал моим мужем.
Но в последнее время любой спор с ней заканчивался одной и той же фразой:
«Я тебя на ноги поставила, Лёня».
После этих слов он уже ни о чём не спорил.
— Катя, ну как я ей откажу? — спросил он теперь.
— Можно было хотя бы сначала поговорить со мной.
— Она же ненадолго.
Я посмотрела на книгу на подоконнике.
— Хорошо. Но готовить и заниматься гостем на этот раз будем вдвоём. Я действительно очень устала, Лёня. Это не каприз.
— Конечно, — быстро ответил он. — Я всё понимаю.
На следующее утро выяснилось, что поняли мы друг друга не совсем одинаково.
Маргарита Семёновна приехала в половине десятого. Леонид занёс дорожную сумку и два пакета яблок, а она остановилась в прихожей и внимательно осмотрела мою домашнюю футболку.
— Ты ещё даже не оделась? Мы бы уже и на рынок успели сходить.
— Доброе утро, Маргарита Семёновна. Рада вас видеть.
— Да доброе, доброе. Я вам яблочки привезла. Их сегодня надо перебрать, а то побитые начнут портиться.
Она прошла на кухню, подвинула горшок с базиликом почти к самому стеклу и потрогала занавеску.
— А это уже можно было бы и постирать.
Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула.
Через час тётя уже успела выяснить, что диван у нас слишком мягкий, хлеб мы покупаем чересчур дорогой, а Леонид похудел, хотя его джинсы говорили об обратном.
Потом она спросила:
— Катюша, а что у нас будет на обед? Мне бы чего-нибудь горячего. С дороги одними бутербродами не наешься.
Я открыла холодильник.
— Есть гречка, запечённая курица и помидоры. Сейчас разогреем.
— А первого ничего нет?
— Сегодня нет.
— Лёня с детства любит суп с лапшой.
Леонид как раз вошёл с балкона.
— Тётя Рита, я и курицу люблю. Давайте лучше тарелки достану.
Он произнёс это легко, даже весело. Я благодарно посмотрела на него.
Но после обеда он прилёг «на двадцать минут», а я осталась мыть посуду, искать второе одеяло, менять подушку в гостевой комнате и показывать, как переключаются каналы на телевизоре.
Когда я наконец устроилась в кресле с книгой, с кухни донеслось:
— Катя, ты яблоки перебрала? Там нижний пакет мокрый.
Я положила раскрытую книгу себе на колени.
До самого вечера так и не прочитала ни одной страницы.
Ночью за окном зашумел дождь. Сентябрьская прохлада потянулась от приоткрытого окна, и я натянула одеяло на плечи.
— Лёня, мы ведь договаривались, — сказала я в темноте.
— О чём?
— Что я тоже буду отдыхать.
Он повернулся ко мне.
— Катя, ну это только первый день. Человек приехал, нужно устроиться. Потерпи немного.
Я долго молчала.
— Знаешь, я уже начинаю бояться этих слов.
— Каких?
— «Потерпи немного». Потому что после них каждый раз оказывается, что отдыхать можно всем, кроме меня.
Леонид вздохнул и взял меня за руку.
Я не отдёрнула ладонь.
Но легче от этого не стало.
На следующее утро меня разбудил стук посуды. На часах было семь. Я натянула одеяло повыше и снова уснула.
На кухню вышла около девяти.
Маргарита Семёновна сидела за столом. Перед ней стояли пустая тарелка и чашка с тёмным следом от выпитого чая.
— Я уже два часа жду завтрак, Катя.