— И что скажешь?
Ирина медленно спустилась с табурета.
— Чай будешь?
— Тебе нечего ответить?
— Есть. Занавески останутся.
Алексей смотрел на неё несколько секунд, словно увидел впервые. Потом фыркнул и ушёл в комнату. Руки у Ирины дрожали так сильно, что она не сразу попала водой в чашку.
Ночью она долго не могла уснуть. За окном шумел дождь, во дворе хлопала незакрытая дверца мусорного контейнера. Алексей спал, отвернувшись к стене.
Ирина лежала рядом и думала о тех самых занавесках.
За тридцать лет она вырастила сотни опытных участков. Спасала посевы после весенних заморозков, спорила с начальством из-за некачественных семян, под проливным дождём проверяла поля. Там она не боялась ни ошибиться, ни настоять на своём.
Почему же дома ей не хватало смелости даже самой выбрать ткань для собственной кухни? Она осторожно достала телефон и открыла объявления об аренде жилья.
Листала долго. Одни квартиры были слишком дорогими, другие находились далеко от работы. В одной вместо кровати стоял продавленный диван, во второй на стенах висели ковры, а кухня оказалась такой крохотной, что холодильник пришлось поставить в коридоре.
Под утро Ирина нашла однокомнатную квартиру всего в двух остановках от опытной станции. Скромную, со старой мебелью и балконом, зато светлую. Из окна был виден небольшой двор и узкая полоска земли возле забора.
Она сохранила номер.
Утром едва не удалила.
Потом решила: пусть останется.
Несколько следующих дней Алексей вёл себя так, будто ничего не произошло. Шутил, принёс из магазина конфеты, а в субботу сам приготовил жареную картошку.
Ирина почти убедила себя, что преувеличивает. Может быть, он действительно просто так говорит? Может, это всего лишь неудачная шутка, растянувшаяся на долгие годы?
Но в воскресенье она случайно пролила чай на стол. Алексей резко отшатнулся.
— Ну как так можно? У тебя вечно всё из рук валится!
— Я сейчас вытру.
— Конечно, вытрешь. А потом ещё что-нибудь уронишь. Вот пожила бы одна — быстро научилась бы быть внимательнее.
Ирина молча взяла тряпку.
В тот же вечер она позвонила хозяйке квартиры. Посмотреть жильё договорились во вторник.
Квартира оказалась ещё меньше, чем на фотографиях. В прихожей пахло старыми книгами, дверца кухонного шкафчика закрывалась плохо, а на балконе стояла пустая трёхлитровая банка.
— Предыдущая квартирантка цветы в ней держала, — пояснила хозяйка. — Можете выбросить.
— Не нужно, — ответила Ирина. — Оставлю.
Она подошла к окну. Внизу росла старая груша, почти без листьев. За забором виднелись крыши частных домов, а чуть дальше тянулась полоска поля.
— Я подумаю до завтра, — сказала Ирина.
Но задаток перевела уже в автобусе.
В следующую субботу Алексей позвал домой двух коллег с жёнами. Был и небольшой повод — ему дали новый автобус на маршрут. Виолетта приехала из города на выходные.
Ирина с утра готовила. Запекла курицу с картошкой, нарезала салаты, достала маринованные огурцы и помидоры, которые закрывала летом. На десерт испекла яблочный пирог.
Возле двери поставила старую коричневую сумку. Внутри лежали документы, зарядка, тёплая кофта, две смены одежды и распечатанный договор аренды.
Алексей заметил сумку.
— Ты куда собралась?
— Пока никуда.
— А выглядит так, будто на вокзал.
— Возможно, утром пригодится.
Он хотел что-то спросить, но тут позвонили в дверь.
За столом Алексей был в отличном настроении. Рассказывал забавные истории с маршрута, вспоминал пассажиров, которые пытались расплатиться старыми жетонами, и хвастался новым автобусом.
Все смеялись.
Ирина приносила блюда из кухни, уносила пустые тарелки, подливала компот. Садилась всего на несколько минут, а потом снова поднималась.
Виолетта несколько раз ловила её взгляд.
— Мам, сядь уже. Я сама принесу.
— Сиди, дочка. Ты с дороги.
После двух часов застолья Алексей стал говорить громче.
— Ира, картошка уже холодная. Подогрей, пожалуйста.
— Она тёплая.
— Я же не говорю, что ледяная. Просто подогрей.
Ирина забрала тарелку. Когда вернулась, Алексей довольно кивнул гостям:
— Вот видите, без меня она пропадёт. Ей всё надо напоминать. Мы столько лет вместе, а она до сих пор не знает, что я холодное не ем.
За столом возникла короткая неловкая пауза.
— Пап, хватит, — сказала Виолетта.
— А что я такого сказал? Тут все свои.
— Мама с утра возле плиты. Можно хотя бы сегодня к ней не цепляться?
Алексей улыбнулся, но взгляд стал холодным.
— О, защитница нашлась. Забирай тогда мать к себе. Ей со мной, похоже, совсем плохо.
— Лёша, не начинай, — тихо сказала Ирина.
— А я и не начинаю. Я давно говорю: если человека что-то не устраивает, можно пожить отдельно. Мир от этого не рухнет.
Он обвёл взглядом гостей, ожидая, что кто-нибудь засмеётся. Никто не засмеялся.
Ирина смотрела на его руку. Под обручальным кольцом на безымянном пальце была видна светлая полоска. Это кольцо она выбирала сама ещё тогда, когда они были молодыми и каждую субботу ездили на стареньком мотоцикле к её матери в деревню.