Ирина сидела молча. За все эти годы она впервые услышала от кого-то из близких, что имеет полное право не отдавать родителям большую часть заработанных денег.
И почему-то именно эти простые слова оказались для неё важнее любых объяснений.
— Мам, пап, — наконец произнесла она. — Я вас люблю. И никогда не откажу в помощи, если вам действительно понадобится поддержка. Но оплачивать ваши поездки на отдых, новую мебель и дорогие покупки я больше не собираюсь.
— Вот и дожили! — пробормотала мать.
Ирина спокойно продолжила:
— И ещё кое-что. Я не хочу, чтобы вы обсуждали мои доходы и расходы с родственниками. Это моё личное дело.
Людмила одобрительно кивнула. До конца вечера Валентина Петровна почти не разговаривала с дочерью. А когда гости стали расходиться, Галина задержала Ирину в прихожей.
— Ирусенька, можно тебе кое-что сказать?
— Конечно.
— Ты хорошая дочь. Но для этого совершенно необязательно отдавать родителям всё, что зарабатываешь. Не забывай и о себе, деточка.
Ирина обняла соседку.
— Спасибо вам большое.
В тот вечер она впервые за долгое время возвращалась домой с ощущением, что поступила правильно.
Прошло полгода. Ирина продолжала преподавать английский. Она взяла ещё нескольких учеников, но больше не соглашалась работать каждые выходные. Субботу решила оставить исключительно для себя.
Поначалу девушка даже не представляла, чем заняться в свободный день. Затем записалась на танцы, стала чаще встречаться с подругами и наконец купила новое пальто, на которое давно засматривалась.
Но самое главное — теперь каждый месяц она откладывала деньги на собственную квартиру.
Однажды вечером Катерина пригласила её на встречу с друзьями.
— Там будет мой знакомый Дмитрий, — как бы между прочим заметила она. — Он тоже хорошо знает английский. Думаю, вам найдётся о чём поговорить.
Сначала Ирина хотела отказаться. После рабочего дня ей обычно хотелось только одного — тишины и отдыха.
Но потом всё-таки согласилась.
Дмитрию было тридцать четыре года. Он работал инженером, увлекался путешествиями и много читал. За ужином они разговорились о книгах, а затем совершенно незаметно для себя перешли на английский.
— Наконец-то встретил человека, которому не приходится объяснять, почему мне нравится читать книги в оригинале, — рассмеялся он.
Ирина улыбнулась. На следующий день Дмитрий пригласил её выпить кофе. Через неделю предложил сходить вместе на спектакль. Постепенно они стали проводить всё больше времени друг с другом.
Ирина не привыкла к тому, что кто-то искренне интересуется её желаниями.
Дмитрий мог написать посреди рабочего дня и спросить, как прошёл сложный урок. Он запоминал, какие цветы ей нравятся. Когда узнал, что Ирина давно мечтает попасть на одну театральную постановку, сам предложил купить билеты.
Однажды вечером, возвращаясь с прогулки, они заговорили о семье. Ирина рассказала о родителях. Без обвинений и лишних эмоций объяснила, почему так долго не могла накопить на собственное жильё.
Дмитрий внимательно выслушал её.
— А чего ты сама хочешь, Ира? — спросил он.
Девушка задумалась.
— Знаешь, мне даже непривычно слышать такой вопрос.
— Почему?
— Потому что раньше меня в основном спрашивали, что я могу сделать для других.
Дмитрий взял её за руку.
— Тогда привыкай. Мне действительно важно знать, чего хочешь именно ты.
Ирина ничего не ответила, лишь крепче сжала его ладонь. Ей нравилось, что рядом с этим мужчиной не нужно постоянно доказывать, насколько она хорошая.
Отношения с родителями постепенно начали налаживаться. Сначала Валентина Петровна звонила дочери преимущественно тогда, когда ей что-нибудь требовалось.
— Ира, мы тут присмотрели новый телевизор…
— Мам, если хотите, я помогу выбрать подходящую модель. Но покупать будете самостоятельно.
— Понятно, — сухо отвечала мать.
Постепенно звонки стали реже. Ирина по-прежнему навещала родителей, привозила домашнюю выпечку, иногда помогала с покупками. Но больше не чувствовала себя обязанной исполнять каждую их просьбу.
Однажды отец неожиданно попросил её приехать пораньше.
— Хочу кое-что показать, — сказал он.
Оказалось, Пётр Николаевич самостоятельно приобрёл новую стиральную машину вместо той, которую раньше собирался попросить купить дочь.
— Вот, выбрал себе, — немного смущённо произнёс он. — И без твоей помощи справился.
Ирина улыбнулась.
— Пап, я даже не сомневалась, что ты сможешь.
Отец немного помолчал, а затем неожиданно добавил:
— Знаешь, Людмила тогда за столом много чего сказала. Сначала я разозлился. А потом задумался… Наверное, мы действительно слишком привыкли к твоей помощи.
Ирина посмотрела на него.
— Пап, мне никогда не было жалко для вас денег. Просто хотелось, чтобы вы тоже иногда вспоминали обо мне.
— Я понимаю, доченька.
Он немного неловко похлопал её по плечу. Для Ирины этот разговор оказался очень важным.
Мать же по-прежнему считала, что дочь изменилась далеко не в лучшую сторону.