Татьяна лишь отмахнулась.
Но вечером, повесив тот самый кардиган на спинку стула, впервые за много лет внимательно его рассмотрела.
Локти давно блестели от времени. На правом рукаве находилась аккуратная заплатка, которую Татьяна когда-то пришила сама и даже гордилась тем, что получилось незаметно.
Теперь она увидела: заметно.
Ещё как заметно.
Синее платье не выходило у неё из головы всю неделю.
В субботу утром Татьяна открыла шкаф, достала из-под стопки постельного белья конверт с надписью «На всякий случай» и пересчитала лежавшие внутри деньги.
Там хранились премии, полученные за последние три года.
Она никогда не знала, каким именно должен быть тот загадочный случай. Просто откладывала, потому что с этим конвертом чувствовала себя спокойнее.
— Ну что ж, — вслух сказала она пустой квартире. — Похоже, случай наступил.
Продавщица узнала её сразу, едва Татьяна вошла в магазин.
— Я знала, что вы ещё придёте, — улыбнулась девушка. — Платье вас дождалось. Я даже не стала убирать его на склад.
В примерочной Татьяна долго не могла справиться с молнией на спине.
Руки дрожали так, словно ей предстояло сдавать важный экзамен.
Наконец она застегнула платье, повернулась к зеркалу и замерла.
Крой был простым, без сложных деталей и хитростей. Но женщина в отражении держала спину прямее, чем Татьяна могла себя припомнить.
— Ну как? — продавщица заглянула за шторку. — Я ведь говорила, что подойдёт.
— Я в нём будто совсем на себя не похожа.
— Наоборот. Это и есть вы. Просто вы давно себя такой не видели.
Расплачиваясь на кассе, Татьяна впервые за долгие годы не пересчитывала стоимость вещи в количество упаковок подгузников для Златы.
Она просто отдала деньги и забрала пакет с платьем.
Волосы Татьяна двадцать лет красила самостоятельно.
Покупала в супермаркете коробку краски оттенка «каштан» и проводила процедуру дома. Результат каждый раз получался разным, но чаще волосы приобретали рыжеватый тон.
После появления синего платья в шкафу эта рыжина неожиданно начала её раздражать.
В салон красоты Татьяна записалась по телефону.
Дважды собиралась перезвонить и отменить визит.
Но всё-таки не отменила.
Мастер по имени Кристина — молодая женщина с короткой стрижкой и татуировкой в виде веточки на запястье — накинула на неё парикмахерскую накидку и спросила:
— Что будем делать? Как обычно, немного подровняем концы?
— А что бы вы посоветовали? — неожиданно для самой себя поинтересовалась Татьяна.
Кристина отошла на шаг и прищурилась.
— Если честно, я убрала бы эту рыжину и добавила света вашей естественной седине. Она у вас красивая, серебристая. Жалко постоянно её прятать. И сделала бы стрижку покороче, чтобы открыть шею.
— Но мне уже не двадцать лет…
— Так ведь и платье вы покупали не для двадцатилетней девушки, верно?
Татьяна рассмеялась.
Вместе с этим смехом внутри словно ослабла какая-то давно затянутая пружина.
В кресле она провела почти три часа.
Между делом Кристина посоветовала косметолога из соседнего кабинета и объяснила, как ухаживать за окрашенными волосами зимой, когда отопление сильно сушит воздух.
Выйдя из салона, Татьяна сразу почувствовала, как ветер пробрался под короткие пряди.
Впервые в жизни она заметила, что шея у неё, оказывается, тёплая и очень чувствительная.
Афишу филармонии Татьяна видела каждый день по дороге на работу.
Вечер классического романса.
Струнный квартет и вокалистка.
Суббота, семнадцать часов.
Раньше на концерты она ходила только с Виталием, да и то нечасто. Уже во время антракта он принимался тяжело вздыхать и шептать, что утром придётся рано вставать.
Место в шестом ряду стоило четыреста пятьдесят гривен.
Покупая билет, Татьяна думала не о цене.
Её беспокоило другое: как она будет сидеть в зале одна? Что решат окружающие, увидев немолодую женщину без мужа или подруги?
Будто никто не захотел составить ей компанию.
В пятницу вечером позвонила Юля.
— Мам, чем ты завтра занимаешься? Мы хотели привезти к тебе Злату.
— Завтра не получится, доченька. Я иду на концерт.
На другом конце линии наступила тишина.
— На какой концерт? А с кем?
— Одна.
— Мам, с тобой всё нормально? — голос дочери стал осторожным, почти как у врача. — Может, попросить Стаса, чтобы отвёз тебя и потом забрал? Или я пойду вместе с тобой?
— Юля, — Татьяна сама удивилась спокойствию собственного голоса. — Мне пятьдесят два года, а не пять. Я хочу пойти самостоятельно.
Дочь ещё немного помолчала, а потом спросила уже совершенно другим тоном:
— А что ты наденешь? Пришлёшь мне фотографию?
В концертном зале пахло старым деревом и чьими-то духами.
Татьяна заняла своё место, положила сумочку на колени и старалась смотреть только на сцену, чтобы случайно не встретиться с кем-нибудь взглядом.
Рядом расположилась сухонькая женщина лет семидесяти, в берете и с брошью в форме бабочки.
— Вы тоже пришли одна? — шёпотом спросила она ещё до того, как в зале погас свет.