Лидия Степановна каждый раз привозила что-нибудь своё: банку вишнёвого варенья, небольшую баночку грибов, мешочек сушёных яблок. Алла неизменно говорила: «Ой, ну зачем вы», — и убирала гостинцы куда-нибудь подальше, в шкаф.
В посёлок она не приехала ни разу.
А теперь сидела на своей кухне, где через девять часов должны были подать ужин на шесть человек, и не представляла, из чего его приготовить.
В половине двенадцатого Алла взяла телефон. Набрала номер и сразу сбросила. Потом набрала снова.
— Лидия Степановна, добрый день. Это Алла. У меня тут такая ситуация…
Сваха выслушала её молча и ни разу не перебила. Потом задала только два вопроса:
— Сколько человек будет? И что у вас есть в холодильнике?
Алла начала перечислять: телятина, шампиньоны, курица, сыр, сливки, ещё что-то в морозилке — она туда даже не заглядывала.
— Хорошо. Пусть Назар приезжает.
И всё. Ни напоминаний о том, что на свадьбе Алла отказалась от пирожка, ни упрёков по поводу кухарки.
Алла положила телефон и вдруг заметила, что всё это время изо всех сил сжимала край столешницы.
Лидия Степановна вошла на кухню около двух часов дня. В руках она держала эмалированную кастрюлю, завёрнутую в старое байковое одеяло. Под крышкой поднималось и дышало тесто.
Она сняла обувь, достала из сумки собственный фартук в мелкий цветочек, а затем вынула из кармана скалку.
— Своя, — пояснила она, заметив взгляд Аллы. — Чужой я тесто ровно раскатать не могу.
Потом долго рассматривала индукционную плиту.
— А моя кастрюля на ней будет работать?
— Не знаю, — честно призналась Алла.
Кастрюля действительно не подошла. Лидия Степановна пожала плечами, поставила её с тестом поближе к батарее, а для жаркого взяла блестящий Аллин казанок и закатала рукава.
После этого всё пошло так, словно она была здесь хозяйкой много лет.
Телячье мясо она нарезала кубиками и поставила тушиться с луком, морковью и шампиньонами. Позже собиралась разложить его по глиняным горшочкам, которые обнаружились на антресолях — всё ещё в коробке.
Из картофеля и шкварок сделала начинку для вареников. Свёклу запекла в фольге — для салата с брынзой и грецкими орехами. Сельдь почистила так быстро, что Алла даже не успела понять, куда исчезли все косточки.
— Картошку мне почистите, — сказала сваха примерно через полчаса.
Она не попросила, а именно сказала — так, как обычно обращались к помощницам в школьной столовой.
Алла не чистила картофель лет десять. Кожуру снимала толсто, вместе с доброй половиной клубня. Лидия Степановна посмотрела на неё, ничего не сказала, только подошла и накрыла её руку своей.
— Нож держите к себе. Вот так. И не спешите, мы всё успеем.
Около пяти часов Лидия Степановна присела на табурет, чтобы раскатывать тесто сидя.
— Колени уже не те, — спокойно сказала она. — Врач в поликлинике говорит, чтобы я меньше стояла и берегла суставы. А как их беречь, если тесто само на ногах не стоит?
Алла поставила перед ней чашку чая.
Это было первое за весь день, что она сделала для свахи, не дожидаясь просьбы.
Ярослав Богданович оказался крепким мужчиной с седыми усами. Его жена Стефания была маленькой, острой на язык женщиной. Во Львове у неё имелась собственная косметологическая клиника, а с порога она похвалила Аллины занавески.
Они приехали поездом, усталые после дороги. Первые полчаса гости говорили о строительстве, ценах на недвижимость и о том, что в Полтаве оказалось гораздо тише, чем они ожидали.
А потом на столе появились глиняные горшочки.
Ярослав Богданович снял крышку, вдохнул аромат горячего блюда и замолчал. Он съел всё, попросил добавки, а к вареникам со шкварками приступил уже тогда, когда разговор о поставках сам собой отошёл на второй план.
— Послушайте, — сказал он, не выпуская вилку из руки. — Моя бабушка в Стрые готовила такие же. Я был уверен, что сейчас так уже никто не умеет. Кто у вас всё это приготовил? Наверное, повара из ресторана пригласили?
Алла уже открыла рот. Она сама не понимала, что собиралась ответить. Может быть, сказать: «Да, мы всё заказали». Или упомянуть кейтеринг.
Но Лидия Степановна, которая весь вечер тихо сидела в стороне и лишь подкладывала гостям еду, опередила её.
— Нет, не из ресторана. Я просто женщина, которая всю жизнь провела возле кастрюль.
Она произнесла это ровно, без насмешки и без упрёка.
Гости ничего не поняли. Вадим тоже. Смысл услышала только Алла, и её щёки вспыхнули так ярко, что это, наверное, было заметно всем за столом.
Те же самые слова. Буква в букву.
В комнате повисла тишина. Стефания переводила взгляд с одной женщины на другую, чувствуя, что пропустила что-то важное.
Тогда Лидия Степановна улыбнулась, взяла с подноса тарелку с пирожками и протянула её свахе через стол:
— Пирожок будете? С вишней. Правда, из теста.
Алла несколько секунд смотрела на тарелку. Потом взяла румяный, ещё тёплый пирожок и откусила.
Вишнёвый сок потёк по пальцам. И Алла Викторовна — женщина, которая всегда ела только ножом и вилкой, — неожиданно облизала палец.