Повариха позвонила в половине девятого утра, когда Алла Викторовна всё ещё ходила по дому в халате и протирала новые бокалы, на дне которых поблёскивали магазинные наклейки.
— Доброе утро, Алла Викторовна. Простите меня, пожалуйста, но сегодня я не смогу приехать. У дочки ночью поднялась температура. На кого я её оставлю? Предоплату верну до последней копейки, честное слово.
Алла ответила: «Конечно, выздоравливайте», положила телефон экраном вниз и несколько минут неподвижно смотрела на кухню.
Кухня была новая — после ремонта, который растянулся почти на год. Индукционная плита, духовка с двумя десятками режимов, остров с мраморной столешницей. Готовить здесь Алла не любила. Ей нравилось, когда готовили для неё.
К семи вечера ожидали Ярослава Богдановича с супругой. Львовский застройщик, с которым Вадим уже полгода обсуждал поставки материалов для нового жилого комплекса. Утром Вадим дважды уточнил, всё ли под контролем, и оба раза Алла уверенно ответила:
— Да, конечно.
Ресторан она отвергла ещё неделю назад. Ярослав Богданович как-то обмолвился, что за последний месяц объездил почти всю страну, ночевал в гостиницах и уже не может смотреть на тарелки, украшенные тремя листиками рукколы.
«Хочется чего-нибудь домашнего», — сказал он тогда.
И Алла пообещала домашний ужин.
Теперь она один за другим обзванивала все номера, которые были у неё записаны. В фирме, доставлявшей готовые блюда, ответили, что суббота полностью занята и заказы расписаны на неделю вперёд. В ресторане рядом с домом проходили сразу два банкета, поэтому кухня не бралась даже за десять порций.
В отделе кулинарии супермаркета стояли пластиковые коробки с оливье и куриные ножки под фольгой. Алла представила, как перекладывает всё это в свои фарфоровые салатницы, а потом гость спрашивает у неё рецепт. Щёки вспыхнули от стыда, хотя никто ещё ничего не спрашивал.
Назар заехал около одиннадцати — привёз отцу какие-то документы. Он посмотрел на мать, на пустые кастрюли, стоявшие на плите, и на телефон, который она сжимала в руке.
— Мам, что случилось?
Алла всё рассказала. Назар помолчал, покрутил в пальцах автомобильные ключи и произнёс именно то, чего она больше всего боялась:
— Давай позвоним Лидии Степановне. Я за полтора часа до неё доеду.
— Ещё чего не хватало, — резко ответила Алла. — Буду я сваху на кухню приглашать, словно наёмную кухарку.
Назар пожал плечами и ушёл к отцу в кабинет. А Алла села на высокий стул возле кухонного острова и впервые за долгое время позволила себе вспомнить тот сентябрьский вечер.
Свадьбу Назара и Иванны отмечали в ресторане. Бабье лето выдалось необычайно тёплым: поздним вечером мужчины выходили на террасу без пиджаков, а женщины снимали туфли прямо под столом.
Лидия Степановна приехала из соседнего посёлка с двумя корзинами, накрытыми вышитыми рушниками. Ещё накануне Иванна просила её:
— Мам, там всё заказано, ничего не вези. Слышишь?
— Да я совсем немного. Как же можно приехать на свадьбу дочери с пустыми руками?
Этого «немного» хватило почти на сотню пирожков: с капустой, с картошкой и жареным луком, с вишнями. Лидия Степановна тридцать один год проработала поваром в школьной столовой и просто не умела готовить меньше, чем на половину школы.
Она сама прошла с подносом вдоль столов. Гости брали пирожки, хвалили их, а дядя жениха даже попросил завернуть ему три с собой.
Когда очередь дошла до свахи, Алла Викторовна вежливо улыбнулась:
— Спасибо, я тесто не ем.
Лидия Степановна кивнула и пошла дальше. Что ж, бывает — человек не ест тесто. Ничего страшного.
Ближе к десяти часам она понесла пустой поднос к кухне. Хотела попросить у официантов пакет для рушников. Дверь в служебный коридор была приоткрыта. За ней, возле большого зеркала, Алла поправляла причёску, а рядом две её подруги держали бокалы.
— Ну что, Аллочка, поздравляю, — сказала одна из женщин. — Невестка симпатичная.
— Симпатичная, — согласилась Алла. — Только семья у них, сама видела, совсем простая. Проще некуда. Мать всю жизнь возле кастрюль провела. Ну ничего, может, хоть Иванна рядом с Назаром выбьется в люди.
Подруги рассмеялись.
Лидия Степановна посмотрела на свои руки. Ногти были коротко острижены, а на указательном пальце виднелся старый бледный след от ожога. Когда-то в столовой она схватила горячий противень, который молодая помощница не удержала. От её рук пахло укропом.
Она бесшумно отступила, передала поднос первому попавшемуся официанту и вернулась в зал. Иванна как раз махала ей рукой: музыканты заиграли «Ой у вишневом саду», а эту песню мама очень любила.
Лидия Степановна поправила платок на плечах, улыбнулась и вышла танцевать с зятем.
Дочь так ничего и не узнала. Ни в тот вечер, ни потом.
За два года свахи встречались всего раза четыре. На новоселье молодых, на день рождения Назара и ещё дважды случайно пересекались на короткое время.