Но уже через мгновение она снова потянулась к грязной тарелке.
— Мама велела не садиться, пока я все не домою, — прошептала она. — Еще нужно кофе гостям подать.
Я вынул тарелку из ее рук и вернул в раковину.
— Обувайся.
Ира не сдвинулась с места. Только взглянула через окно на шатер.
— Она будет ругаться, Макс.
Именно тогда я и замер посреди кухни, словно последний дурак, с раскаленным от жара ребенком на руках. Впервые за целый год я увидел свой дом таким, каким он был на самом деле.
Я отправился в спальню, взял сумку с вещами Тимки, Ирину сумочку и ее телефон, лежавший на подоконнике. В углу экрана расползлась трещина. Когда я вернулся, жена по-прежнему стояла у раковины.
— Обувайся, Ира.
На этот раз она послушалась.
Я усадил Тимку в детское кресло и пристегнул ремнями, Иру посадил рядом. Сумки забросил в багажник. Торт со скамейки забрать не успел, поэтому просто переставил коробку на бордюр. Крем под крышкой уже начал таять, а мастичный медвежонок завалился набок.
Мама выбежала из калитки прежде, чем я успел закрыть дверцу.
— Это еще что такое?!
Следом появились тетя Люда и дядя Толя. Мамин голос в ту же секунду стал ласковым и приторно-сладким:
— Максимчик, сынок, Ира просто переутомилась. Сама себя накрутила. Я ведь ради семьи стараюсь, ты же знаешь.
Я ничего ей не ответил. Наклонился к открытому окну машины и задал Ире один вопрос:
— Мама знала, что Тимка заболел?
Ира молча кивнула. Мать потянулась к моему локтю.
— Да у него зубки режутся! Ну горячий немного — зачем сразу такую панику поднимать? Все дети через это проходят.
Я отступил, достал телефон и набрал 103.
Говорил спокойно и ровно, хотя сам не узнавал собственного голоса. Ребенку один год. Высокая температура. Учащенное дыхание. Жена едва держится на ногах. Продиктовал адрес. Диспетчер сообщила, что бригада уже выезжает, и попросила меня не отходить от малыша.
Пока мы ждали скорую, мама успела рассказать половине родственников, что я «весь в своего отца и раздуваю из мухи слона». Тетя Люда долго ее слушала, а потом неожиданно спросила:
— Лена, разве это твой дом? Ты ведь говорила, что помогала его покупать.
— Мой, — резко ответила мама. — Здесь всем распоряжаюсь я. Сын именно за это мне и платит.
Я разблокировал телефон. Там у меня сохранилась папка, созданная еще во время оформления недвижимости. Называлась она просто: «ДОМ».
Я открыл выписку из реестра и протянул телефон тете. Собственники: Коваленко Максим Андреевич и Коваленко Ирина Васильевна. Затем запустил банковское приложение. Перед ней появилась длинная цепочка ежемесячных переводов с одинаковым комментарием: «Маме на хозяйство».
Тетя Люда листала историю операций довольно долго. Потом медленно подняла взгляд на сестру. Как раз в этот момент скрипнула дверь на крыльце.
Из дома вышла Вика, моя двоюродная сестра. В руках она несла большой черный пакет. Увидев нас, остановилась как вкопанная.
— Ой.
Мама заметно побледнела.
— Вика, возвращайся к гостям.
— Я только мусор хотела выбросить.
Из пакета торчал угол картонной коробки. Я сразу узнал эмблему магазина бытовой техники, где мы с Ирой когда-то присматривали кофемашину, но решили, что пока вполне обойдемся туркой.
— Что в пакете? — спросил я.
— Мусор, — ответила Вика.
— Покажи.
— Ты теперь еще и по мусорным пакетам копаться будешь? — тут же вмешалась мама.
Все стало понятно именно потому, как стремительно она бросилась защищать этот пакет. Я раскрыл его. Внутри лежали упаковка от кофемашины, футляр из ювелирного магазина, ценники, бирки и чеки. Я начал доставать их один за другим.
Платье — то самое, в котором сейчас ходила мама. Серьги. Оплата шатра и гирлянд. Продукты. Я смотрел на указанные суммы и чувствовал, как леденеют пальцы, хотя жара на улице перевалила за тридцать градусов.
— Ты заплатила за все это?
Мама выпрямила спину.
— А кто, по-твоему, должен оплачивать день рождения твоего сына?
Я посмотрел во двор. Два десятка взрослых людей сидели за столами под шатром. Музыка, креветки, бокалы. А мой сын с высокой температурой ждал в машине.
— Мама, где здесь день рождения Тимки?
— Не выдумывай ерунды.
— Где воздушные шары? Где стол для детей? Покажи мне хотя бы одного ребенка на этом празднике.
В ответ повисла тишина.
— Это твой праздник, мама.
— Я что, уже не имею права позвать родственников?!
— На мои деньги?
— На семейные!
Я подошел к машине. Ира откинула голову на подголовник и сидела с закрытыми глазами. Тимка спал в кресле — красный, с мокрыми от пота волосами.
— Ира, когда мама в последний раз оставалась с Тимкой одна? Хотя бы на час?
— Не устраивай здесь допрос! — закричала мать.
— Я спрашиваю не тебя. Ира?
Жена не открыла глаз.
— Раза три. Может, четыре. И совсем ненадолго.
— За весь год?
Она кивнула.
— Кто готовил еду?
Молчание.
— Кто убирал дом?
Ира отрицательно покачала головой.
— Мама хотя бы продукты покупала?
— Иногда.