Ирина никогда не приходила к сестре без своей сумки. Большая, коричневая, с латунной застёжкой, она легко висела на её локте, будто была пустой. Но обратно сумка всегда становилась тяжёлой: в ней ехали банки с огурцами, контейнер с варениками, половина пирога, завёрнутая в фольгу, и ещё что-нибудь, что Валентина «всё равно одна не съест».
Валентина давно это замечала. Замечала — и молчала. Так же, как почти пятьдесят лет молчала обо всём остальном.
Она была старше Ирины на четыре года. Когда-то, ещё в детстве, на Новый год им выдали по одному мандарину. Мама посмотрела на Валю и сказала:
— Поделись с младшей. Ты ведь старше.
Валя отдала сестре свой мандарин целиком. Маленькая Иринка съела оба, вытерла липкие пальцы о платье и тут же спросила:
— А больше нет?
С тех пор всё так и продолжалось. Только с годами вместо мандаринов стали исчезать вещи подороже.
Когда сын Ирины, Вадим, поступил в техникум и потребовалось оплатить общежитие, Валентина отдала сестре почти все свои отпускные. Когда у Ирины сломалась стиральная машина, половину стоимости новой тоже внесла Валя.
На дни рождения она не покупала сестре безделушки. Дарила вещи, которыми можно было пользоваться годами: электрическую духовку, тёплое одеяло из верблюжьей шерсти, дорогой набор кастрюль с толстым дном.
Каждое лето передавала банки с закрутками. У Валентины был огород, и урожай обычно оказывался больше, чем могла съесть её семья.
Ирина всё принимала. Иногда даже снисходительно говорила:
— Ну хорошо, что у тебя есть возможность.
Слова «спасибо» Валентина за всю жизнь так и не услышала. Видимо, у Ирины никак не находилось подходящего момента.
Однажды Валентина попросила помочь её саму. Это случилось позапрошлой осенью. Крыша над верандой начала протекать, а до настоящих холодов оставалось всего несколько недель. Мастер назвал сумму, и Валентине не хватало четырёх тысяч.
Она несколько дней собиралась с духом, прежде чем позвонить сестре.
— Валя, а откуда у меня такие деньги? — искренне удивилась Ирина. — Ты же знаешь, сколько сейчас коммунальные платежи съедают! Я за один газ почти половину пенсии отдала.
Валентина заняла деньги у бывшей коллеги и выплачивала долг до самой весны.
А через две недели они встретились на именинах у двоюродной сестры Галины. Ирина весь вечер так поворачивала голову, чтобы каждый гость успел рассмотреть её новые золотые серьги.
— Я купила их с процентов, — с гордостью объясняла она. — Деньги положила на депозит, пусть работают. В нашем возрасте обязательно нужно иметь запас.
Валентина тогда вернулась домой, села на кухне под старым настенным часами и долго смотрела в окно.
Злости она не чувствовала. Только странную пустоту, будто много лет носила воду в сосуд без дна и лишь теперь заметила, что вся кухня вокруг давно залита.
К своему шестидесятипятилетию Валентина готовилась целую неделю.
Ещё осенью Ирина недовольно сказала:
— Шестьдесят пять — разве это какой-то особенный юбилей? Зачем тратить столько денег?
Но Валентина решила, что дата всё-таки круглая и достойна праздника. Её сын Андрей, много лет работавший в большом городе в трёхстах километрах от дома, перевёл матери деньги и строго наказал по телефону:
— Мам, только не начинай экономить. Хотя бы один раз устрой праздник для себя, а не для всех вокруг.
В этот раз Валентина его послушала.
На рынке она выбрала большого карпа и запекла его с луком и сметаной. Купила кусок красной рыбы и сама засолила её. Приготовила холодец, оливье, селёдку под шубой и салат из печени трески — единственное блюдо, которое из всех родственников по-настоящему любила Ирина.
Знакомая из соседнего села привезла домашнюю колбасу с чесноком. Запах от неё стоял на всю веранду.
А наполеон Валентина пекла два вечера подряд. Тонкие коржи лежали на полотенцах по всей кухне: на столе, на стульях и даже на холодильнике. Крем она варила уже глубокой ночью, когда за окном шёл первый мокрый снег.
Гостей позвали немного.
Пришла Лидия, с которой Валентина тридцать лет просидела за одним окошком на почте. Пришли соседи — Оксана и её муж Юрий. Они подарили новый электрический чайник с подсветкой.
Галина приехала на маршрутке с большим букетом хризантем.
Ирина появилась последней. На ней был новый пуховик цвета шампанского. Она поцеловала сестру в щёку и протянула небольшую открытку с тюльпанами.
— Держи, это от меня. Больше ничего не могу, сама понимаешь, какие теперь цены.
Внутри лежали две сложенные купюры по сто гривен.
Валентина поблагодарила сестру, положила открытку на полку серванта рядом с фотографией мамы и вернулась к гостям.
Первый час праздника прошёл по-доброму.
Лидия вспоминала, как много лет назад они вдвоём разыскивали посылку, которую сельский почтальон по ошибке отправил в другую деревню. Юрий рассказывал смешные истории, а Оксана смеялась так заразительно, что у неё выступали слёзы.
Ирина ела с большим аппетитом. Между тостами она рассказывала, что в банке сейчас выгодные условия и поэтому она продлила свой вклад ещё на год.