Алиса позвонила свекрови в половине двенадцатого ночи. Сама, по собственной инициативе. Ещё месяц назад она ни за что не поверила бы, что однажды наберёт этот номер без крайней необходимости. Тем более посреди ночи. И уж совершенно невероятным казалось то, что ей понадобится попросить у Ларисы Николаевны солёных огурцов.
Иван сидел рядом на кровати, взъерошенный после сна, и смотрел на жену с таким изумлением, словно перед ним оказалась совершенно другая женщина.
А началась эта история с огромной клетчатой сумки на хозяйственной тележке.
Двенадцать лет Алиса проработала в лаборатории молочного завода. Она определяла кислотность и жирность продукции, брала смывы с производственного оборудования, и за годы такой работы привычка постоянно мыть руки превратилась у неё почти в безусловный рефлекс. Вернулась с улицы — вымыла руки. Прикоснулась к дверной ручке в подъезде — снова вымыла. Почистила картошку — помыла, вытерла полотенцем, а потом ещё раз отправилась к раковине, потому что вспомнила: этим полотенцем она уже пользовалась утром.
В её квартире каждая вещь занимала строго определённое место. Крупы хранились в одинаковых стеклянных ёмкостях с надписями, сделанными маркером. Полотенца лежали в шкафу аккуратными стопками, сгибами наружу. После каждого приёма пищи кухонный стол протирался дважды: сначала влажной тряпкой, затем сухой. Иван иногда подшучивал над женой, но всегда по-доброму. Он и сам давно привык ставить кружку исключительно на подставку, а если только что выносил мусор, обязательно снимать обувь ещё перед входом на кухню.
— У всех свои тараканы в голове, — говорил он приятелям. — Зато у моей жены они хотя бы чистоплотные.
Лариса Николаевна, напротив, привыкла к совершенно другому укладу жизни. Её дом находился в деревне, в семидесяти километрах от города, почти на самой окраине, где асфальтированная дорога обрывалась и начиналась грунтовка, ведущая к пруду. По двору свободно разгуливали куры и гуси, за сараем паслась коза Белка, а огород площадью пятнадцать соток свекровь обрабатывала собственными руками. Под домом располагался просторный глубокий погреб, заставленный деревянными стеллажами от пола до самого потолка.
Алиса приезжала туда редко и каждый раз замечала за собой, что мысленно отсчитывает время до вечерней маршрутки. Её раздражало и тревожило буквально всё: уличный рукомойник, мухи над ведром с кормом для птицы, привычка свекрови брать хлеб теми же руками, которыми она только что гладила козу. Однако вслух Алиса не возмущалась. Она устраивалась на самом краешке скамейки и постоянно держала при себе влажные салфетки, словно кто-то другой носил бы в сумочке запасные ключи.
Поэтому Иван обычно навещал мать один. Весной помогал сажать картофель, осенью приезжал на уборку урожая, а в остальное время отправлялся по первому зову: починить калитку, подлатать крышу над летней кухней или справиться с другой хозяйственной работой. Алиса никогда не препятствовала этим поездкам. Более того, когда муж ездил без неё, она чувствовала себя гораздо спокойнее.
В середине октября Лариса Николаевна неожиданно появилась у них в гостях. Никого заранее не предупредила, добралась двумя маршрутками, сделав пересадку в районном центре.
Открыв дверь, Алиса увидела свекровь в стёганой жилетке поверх тёплого свитера. Рядом стояла хозяйственная тележка. Самая обыкновенная, на каких деревенские жители перевозят мешки с комбикормом: металлическая рама и два колёсика, жалобно поскрипывающих при каждом обороте. К тележке резиновым жгутом была крепко примотана огромная клетчатая сумка, похожая на те, с которыми раньше торговцы отправлялись на рынки.
Когда сумку перетаскивали через порог, внутри отчётливо зазвенело стекло.
Она была набита банками. Каждую свекровь заботливо обернула листами районной газеты, а свободное пространство между ними заполнила старыми тряпками, чтобы стекло не разбилось во время дороги. Там находились бочковые огурцы, помидоры, квашеная капуста с клюквой, а на самом дне лежали две трёхлитровые банки маринованных опят, которые Лариса Николаевна собственноручно собрала в сентябре в лесополосе.
— Вот, привезла вам гостинцев, — приговаривала свекровь, одну за другой выставляя банки на кухонный стол. И идеально чистая поверхность, которую Алиса уже успела дважды протереть, постепенно покрывалась газетной пылью. — Кушайте на здоровье! А то что хорошего вы купите в своих супермаркетах? Там огурцы резиновые, да ещё уксусом от них несёт так, что у самого порога чувствуешь!
Иван уже успел открутить крышку с банки помидоров и благодарно поцеловать мать в щёку.
Алиса же неподвижно стояла возле раковины, разглядывая содержимое банок. Рассол выглядел мутным. В одной ёмкости на поверхности плавала тоненькая белёсая плёнка. На стекле другой отчётливо виднелся отпечаток большого пальца, а под ногтем, судя по следу, была тёмная полоска земли.
Алиса невольно представила, как свекровь укладывала эти огурцы в бочку руками, которыми перед этим, возможно, возилась с курами. Продолжать эту мысленную картину ей совершенно не хотелось.