Пётр специально принялся считать вслух, чтобы его слышали все:
— Сто метров, по пять ежедневно — двадцать дней получается. Да ты уже на третий всё бросишь. Это тебе не дорожку во дворе плиткой выкладывать.
В тот же день в сельском магазине он при свидетелях заявил: если Мария успеет закончить дорогу до первого снега, то всю зиму он будет бесплатно колоть ей дрова. Продавщица даже записала его обещание на бумажной упаковке от хлеба, чтобы сосед впоследствии не отказался от своих слов.
О заключённом пари Мария узнала вечером от Раисы. Она вышла к калитке и провела мелом на штакетнике первую вертикальную черту. Каждая такая отметка должна была обозначать один рабочий день и пять законченных метров.
Мария трудилась ежедневно. До обеда сидела за ноутбуком, общалась с заказчиками и выполняла дизайнерскую работу, а затем надевала сапоги и брала тачку. Камни крупнее арбуза она руками не поднимала. Вместо этого поддевала их лопатой и скатывала в тачку по небольшому земляному склону, который специально соорудила возле кучи.
Рабочие перчатки протирались за несколько дней. На третьи сутки спустило колесо тачки, но Мария накачала его велосипедным насосом, позаимствованным у Раисиного внука. А на четвёртый день сама Раиса впервые принесла работнице горячий пирожок с капустой. Она ничего не объясняла — просто поставила тарелку на столб забора и молча ушла.
Каждое утро Пётр выходил на крыльцо и объявлял свой «прогноз»:
— Осталось девяносто метров. Теперь восемьдесят пять.
Произносил он это с притворным сочувствием, но настолько громко, чтобы непременно услышали все соседи.
Количество меловых полос на заборе постепенно увеличивалось. Через неделю возле калитки красовались семь отметок, а тридцать пять метров колеи уже были заполнены камнем.
На десятый день по улице прошёл очередной лесовоз.
Мария заметила последствия утром, выйдя на крыльцо с чашкой кофе. Около десяти метров, уложенных накануне, под тяжестью грузовика заметно просели. Камни глубоко ушли в размокшую землю, и над поверхностью торчали лишь их серые верхушки.
Женщина опустилась на край тачки и долго сидела неподвижно. Впервые после переезда ей пришло в голову, что соседи, возможно, были правы. Вдруг она действительно всего лишь городская туристка? Вдруг деревня никогда не станет для неё настоящим домом? Тем вечером Мария даже открыла сайт с объявлениями, посмотрела стоимость аренды столичных квартир, но почти сразу закрыла страницу.
Утром она всё равно взяла лопату.
Разбирая грязь вокруг выступающих камней, Мария заметила, что уложенный материал никуда не исчез. Он лишь глубже погрузился в землю, уплотнился и превратился в прочное основание. Теперь сверху можно было укладывать следующий слой — он уже не проваливался.
— Значит, всё идёт правильно, — вслух сказала она самой себе. — Сначала основание, а уже потом дорога.
В то утро Пётр почему-то не появился на крыльце.
К шестнадцатому дню оставалось около двадцати метров — самый сложный участок между домами Марии и Петра, где колеи были особенно глубокими.
В субботу утром на улицу свернула машина — чистый новый кроссовер, явно приехавший из города. Это был Андрей, сын Петра, с женой и детьми. В последний раз внуков здесь видели ещё прошлым летом. Автомобиль легко, почти как по асфальту, проехал весь участок, выложенный Марией, а затем добрался до последних двадцати метров возле родительской калитки.
И застрял.
Колёса беспомощно завертелись в жидкой грязи, забрызгав Петров забор. Дети в салоне прижались лицами к стёклам и с интересом наблюдали за происходящим.
Вытаскивать кроссовер собралась вся улица. Андрей нажимал на газ, Пётр толкал машину сзади и одновременно сердился на всех присутствующих, а муж Раисы Николай подкладывал под колёса доски, которые одна за другой исчезали в жиже. Тогда Мария молча подкатила тачку, высыпала камни под задние колёса и плотно втоптала их сапогом. С третьей попытки машина выбралась.
Андрей вышел из салона, вытер испачканные ладони о джинсы и посмотрел на дорогу, по которой только что приехал.
— Пап, а кто вам проезд сделал? Я почти до самого дома добрался без проблем и только на этих последних метрах увяз.
Пётр ничего не ответил. Он посмотрел на шестнадцать меловых линий на Мариином заборе, затем перевёл взгляд на женщину в забрызганных сапогах, развернулся и молча ушёл во двор.
Следующим утром Мария выкатила тачку за калитку и сразу остановилась.
Посреди дороги стоял Пётр. На этот раз чашки в его руках не было. Он держал лопату, а рядом находилась почти новая тачка, которую, судя по её виду, за всё время доставали из сарая не больше двух раз.
— Ну, — произнёс сосед, глядя куда-то в сторону, — показывай, где находится твоя ферма.
Через час по улице затарахтел мотоблок с прицепом. За рулём сидел Николай, а возле него устроилась Раиса, положив лопату на колени.
— Такими темпами вы с тачками до Нового года будете ездить, — объяснила она, спрыгивая на землю. — А с прицепом дня за три управимся.